Удар мечом

— Надо бы вас всех перестрелять за тех двоих, — обратился он с коня, — но настроение у меня хорошее, потому расстреляем только каждого десятого, чтоб неповадно наперед было…

Плакали люди, помощи ждать неоткуда. Не от немцев же… В самом начале перестрелки прикатил на мотоциклах из соседнего села фашистский патруль. Немцы поздоровались с проводником, о чем-то поговорили и укатили обратно — «акция» бандеровцев их не касалась."

"«Боевики», не особенно считая, вытолкали из толпы кучку людей. Кто-то из адъютантов проводника торопливо пробормотал «приговор» — Рен во всем любил порядок. Обреченных повели на берег пруда.

Роман впервые участвовал в «акции» такого масштаба. Он стоял с автоматом в руках и пытался понять, за что и почему убивают этих людей. И не понимал…

Кинулась к Рену старуха, схватилась за атаманское стремя.

— Помилуй, чоловиче, не губи невинных!

— И эту ведьму туда же! — вытянул проводник старуху плетью по спине.

Люди, пришибленные неожиданным горем, нечеловеческой жестокостью бандитов, молча двинулись на автоматы. Несколькими очередями поверх голов бандеровцы снова спрессовали их в тесный гурт.

Была среди смертников молодая дивчина. Лицо по самые брови закутала черным рваным платочком, щеки вымазала сажей. Но так можно было обмануть немцев, только не Рена.

— Привести сюда! — ткнул в нее плетью проводник. — Да снимите с нее рвань!

С девушки сорвали хустыну, драную старушечью кофтенку. Она попятилась под цепким взглядом проводника, прикрыла тело руками.

— Гарна, — оценил Рен.

Дивчина, перепуганная насмерть, дрожала, беззвучно шевелила губами. Может, молилась.

— Гей, где Чуприна! — Проводник приподнялся на стременах. — Пусть подойдет…

Он и Чуприну спросил, гарна ли дивчина. И когда тот, не понимая что к чему, кивнул, проводник сказал:

— Вот тебе мой подарок. Чтоб не снились по ночам черноглазые красотки, веди эту в садок. Да не торопись, мы еще задержимся, пан староста пригласил нас на вечерю.

Весело смеялись атаманской выдумке «боевики».

— Пошли, — сказал Чуприна девушке и забросил автомат за спину.

Вслед им понеслись циничные советы, похотливая матерщина.

Девушка пошла впереди хлопца, спотыкаясь на каждом шагу, будто слепая.

Они миновали «боевика», разжившегося во время «акции» барахлишком. Роман выдернул у него из рук мужской пиджак, кинул девушке: прикройся. «Боевик» схватился за пистолет, и тогда Роман с перекошенным от злости лицом двинул «соратника по борьбе» кованым немецким ботинком в живот.

Рен видел это. Притихли националисты, знали, не любит проводник грызни между своими: чужих кусайте, своих не трогайте.

И опять реакция Рена была неожиданной.