Мечников. Том 8. Луч надежды

Видимо, лечение от наркотической зависимости идёт полным ходом. Мой налтрексон действует!

А вот Углов резко осунулся. Он был в шоке, но старался не показывать своей подавленности.

Такого сюрприза от меня Андрей Всеволодович явно не ожидал. Но я этот план подготовил заранее. Потому и опоздал на встречу с местным лекарем-юристом. Вчера вечером я написал Сеченову, чтобы тот вместо себя отправил другого лекаря в качестве сопровождения мастера Захарова в Саратов. А именно — Илью Синицына.

Утром я в первую очередь рванул на вокзал, встретил своих старых знакомых, потом завёл Захарова в мастерскую Бронниковой, чтобы тот начал подготовку к тестам, которые мы решили провести за чертой города.

А Синицына прихватил с собой на встречу с Угловым. Какой смысл спорить с юристом, если я сам в местных законах смыслю очень посредственно. Лучше уж сразу запустить тяжёлую артиллерию в виде Ильи!

— Ах… Господин Синицын, — как-то нехотя протянул Андрей Углов. — Наслышан о вас. Такой же герой Хопёрска, как и господин Мечников. Почти такой же. Скорее уж, скажем так, его тень.

— Вы мне метафоры свои лучше как-нибудь за водочкой расскажете. А сейчас прошу предоставить полный список всех ошибок, которые якобы допустил мой клиент, — напористо произнёс Илья.

К такому Углов явно не был готов. Мне кажется, что он вообще не собирался рассказывать мне об ошибках. Скорее всего, он хотел просто поставить меня перед фактом, мол, ошибки есть, исправлять их уже поздно.

Я бы и без Синицына смог из него вытрясти свою документацию, но вот оспорить решение комиссии и отстоять свои права… Тут уже сложнее.

— Плохой из вас юридический советник, если вы не знаете элементарных вещей, — покачал головой Углов. — По внутреннему распорядку академии я не имею права показывать документы никому, кроме преподавателей. Поэтому вам, господин Синицын, придётся выйти.

— Именно для такого случая мы уже давным-давно заготовили эту бумагу, — перенял эстафету я и показал Андрею Углову нотариально заверенную доверенность. — В соответствии с этим документом Илья Андреевич Синицын может представлять мои интересы в любой организации, независимо от того, каковым является её внутренний распорядок. Исключение составляют только военные службы и организации, которыми командует наш император Николай Первый непосредственно.

Синицын в этот момент молчал, но мне на долю секунды показалось, что я смог прочитать его мысли.

«Съел, скотина⁈»

— Позвольте? — попросил наш документ Углов, пристально его изучил, тяжело вздохнул, после чего вернул его мне в руки. — Что ж, претензий нет. Печать не липовая. Вы основательно подошли к делу, Алексей Александрович. Только это ничего не изменит.