Мечников. Том 8. Луч надежды

— Всё началось со рвоты, — произнёс он. — За пару недель до того, как меня начало нещадно выворачивать наизнанку, я почувствовал лёгкий дискомфорт в области желудка. Как любят говорить лекари — гастрит! Гастрит есть у всех, чему тут удивляться? Вот и я не стал предпринимать никаких срочных действий. Сел на диету, начал правильно питаться. А по итогу выяснилось, что у меня пища даже в желудке не задерживается. Даже жидкие супы выливаются обратно. Твёрдая пища вообще не хочет усваиваться. Проглочу — и сразу рвота.

— А что насчёт жидкостей? — поинтересовался я. — Как вода проходит?

— Тоже не шибко хорошо, — вздохнул он. — Стакан залпом выпить не могу. Исход тот же. А если по чуть-чуть, по маленькому глоточку — чувствую себя сносно.

Я уже догадался, какой диагноз может быть у Анатолия Шацкого. Но кое-что в моей голове не укладывалось. Раз в консилиуме участвовал Иван Сеченов, значит, художнику должны были провести ФГДС. Неужели мой старый друг сплоховал и забыл, что в таких ситуациях созданный нами аппарат просто необходим?

— Анатолий Васильевич, а трубку вам в пищевод проталкивали? — спросил я. — Пытались проверить, что там внутри?

— Не напоминайте! Я больше на это не подпишусь! — воскликнул он. — Пытался ваш коллега провернуть этот трюк. Ничего хорошего не вышло. Как выразился Иван Михайлович, у меня слишком сильно выражен рвотный рефлекс. Даже анестезия не помогает. Я чуть шланг не перекусил, несмотря на ту затычку, которую мне засовывали в рот.

Ох, знаю я таких пациентов. Им для проведения ФГДС приходится вводить лошадиную дозу наркоза, чтобы приступить к исследованию уже после погружения больного в сон.

— Хорошо, раз ФГДС у нас с вами отменяется, позвольте мне прощупать вашу грудную клетку, — произнёс я и просунул руки под рубашку Шацкого.

Разумеется, ощупать образование, о котором я уже догадался, таким образом невозможно. Но я могу попробовать излечить его своей магией. Если не получится — значит, это и есть оно. И придётся переходить к другому этапу лечения.

По моим предположениям, с желудком больного проблем нет. Всё дело в том, что происходит выше него. А именно в нижнем отделе пищевода."

"Судя по клинической картине, он сильно пережат. Именно поэтому пища не проходит и срыгивается обратно.

Я попытался расширить пищевод лекарской магией, но ничего не вышло. В этот же момент Шацкий резко вскочил и сплюнул слизь в специальный тазик. Затем громком икнул и схватился за грудь.

— Нет, Алексей Александрович, остановитесь! Не могу… — пропыхтел он.

— Ничего страшного, успокойтесь, диагноз мне уже известен, — сказал я. — Мы вылечим вас.

Сказав это, я положил руку на плечо Разумовского, отвёл его в сторону и прошептал:

— Мы имеем дело с грыжей пищеводного отдела диафрагмы.