Мечников. Том 8. Луч надежды

Как ни странно, он всё же решил пойти со мной на контакт несмотря на то, что я не стал обращаться к нему, как к авторитету. — И что же ты думал, хозяин Доброхота? Что эта гниющая плоть насекомого вечно будет держать в себе душу неупокоенного человека? Видимо, тебе не приходилось видеть ни одного слияния.

Я понял, что разговор этот может затянуться надолго. Присел рядом с Токсом, положил на него правую руку и принялся восстанавливать его тело как мог. Пытался продлить его жизнь, параллельно извлекая из Лихого полезную информацию.

— Любой предмет, любое тело не может вечно носить душу, — сказал Лихой. — Вот вы, люди, сколько живёте? Лет шестьдесят — восемьдесят? Как повезёт, да? Потому что ваши тела — такие же сосуды. Теперь понимаешь, к чему я клоню, хозяин Доброхота?

Лучшего объяснения я и не ожидал. Значит, нельзя просто взять и прицепить чью-то душу к предмету или чужому телу навечно.

— Другими словами, если мы найдём способ пересадить душу Токса, к примеру, в крепкий неодушевлённый предмет. Скажем, в какой-нибудь нержавеющий металл! Он и в нём протянуть не сможет?

— Это — дурная затея, — покачал головой Лихой. — Начнём с того, что его душу уже невозможно пересадить в тело, которое ему никогда не принадлежало. Вам в этом ни один некромант помочь не сможет. А если бы его изначально помещали в какой-нибудь нерушимый предмет, он бы протянул ещё меньше. Душа и неживые материалы долго вместе держаться не могут.

А он умён. Пока не понимаю, почему Доброхот на него так взъелся. Может, он только к своим подчинённым относится с жестокостью, а с людьми сотрудничает более благосклонно?

— Я не верю тебе, — к удивлению Лихого, заявил я.

— А? — вскинул густые брови главный домовой. — Чегой-то?

— Чувствую, что ты знаешь больше, чем говоришь. Помоги мне спасти его жизнь, Лихой. И можешь просить у меня всё, что угодно. Заключим сделку, — предложил я.

Лихой выдержал паузу, а затем громко рассмеялся. В этот момент Токс сделал короткий вдох и снова замер. Его тело еле держалось. Видимо, на сражение с братом он истратил последние силы.

— Сделку? Между домовым и человеком? — утирая выступившие от смеха слёзы, спросил Лихой. — И что же ты мне можешь предложить, хозяин Доброхота? Я тебе — не демон. Душу мне не продать. Ты уже и так подарил мне своего домового в услужение. Больше тебе предложить нечего.

Раз он начал торговаться, значит, помочь мне он и вправду может. Лихой отрицает возможность честной сделки с моей стороны, но не со своей.

— Вообще-то, кое-что я тебе предложить могу, — произнёс я. — Когда-то Доброхот был не просто домовым. Он был живым проклятьем моего прошлого дома. В те времена я понял, что вы, духи, имеете плоть. А значит, можете болеть.

Лихой перестал смеяться. Прищурился и внимательно всмотрелся мне в глаза.