Мечников. Том 8. Луч надежды

— Но взамен я хотел бы, чтобы вы поведали мне свои тайны.

— Вы это о чём?

— Вам удалось парализовать мана-клеща одной лишь лекарской магией. Я хочу узнать, как вы это сделали.

Клятва лекаря запрещает мне наносить урон обратным витком. Поэтому пользоваться этой силой я могу только в том случае, если противник нападает первый.

Однако! На лекарскую магию эти условия не распространяются. Если я смогу овладеть этим мастерством, возможно, у меня появится преимущество перед огромным количеством противников.

Хватит ожидать их удара. Теперь я буду тем, кто атакует первым.

— С радостью, Алексей Александрович, но… Есть одна оговорка. Нет, даже две! — принялся загибать пальцы он. — Во-первых, никто ни в коем случае не должен знать о том, что я вам расскажу. Эту технику я разрабатывал сам, чтобы научиться постоять за себя в любой битве — с человеком или с некротической тварью. С вами я готов поделиться, поскольку благодаря вашим трудам моё сердце до сих пор бьётся.

— Даю слово, что никто и никогда не услышит от меня ваших тайн, — пообещал я.

— И вторая оговорка, господин Мечников. Эта техника очень трудна в освоении. Впервые, когда я ей воспользовался… Скажем так, я чуть не погиб. Прошу прощения, но мне придётся узнать, прежде чем мы начнём. Сколько у вас витков?

— Шесть лекарских и три обратных, — произнёс я.

Совсем недавно я увеличил их количество за счёт того, что смог вернуть патенты и тем самым вновь возвысил Гигею, сдержав свою клятву лекаря.

— Недурно… — протянул он. — А зачем же вам мои тайные техники, если у вас уже есть обратный виток? Хотя стойте, нет! Не говорите. Меня это не касается.

— Я вижу, что вы сомневаетесь, господин Кастрицын, — подметил я. — Давайте выдержим паузу. Сначала своё обещание сдержу я. Расскажу вам про Тёмный мир. Если не передумаете, то уже после мы приступим к обучению."

"Кастрицын согласился на мои условия. Мой рассказ оказался недолгим, но очень содержательным. Роман Васильевич перебивал меня каждую секунду, чтобы уточнять интересующие его детали. Всю информацию он фиксировал в своём блокноте.

— Я согласен, — не дожидаясь окончания моего рассказа, заявил он. — Было бы глупо не передать герою Хопёрска такие знания. Вы — первый человек из всех, кого я знаю, который посетил Тёмный мир. Думаю, я могу передать вам этот приём. Но учтите, для начала придётся пройти небольшую инициацию. Вам может стать плохо.

— Ничего, — покачал головой я. — К этому я точно готов.

— Что ж, ладно!

И в следующий миг Кастрицын доказал, что он — человек дела. Как только мы утрясли все детали нашего договора, он сразу же ткнул меня указательным пальцем прямо в грудину.

Я почувствовал, как моё лицо налилось кровью, а лекарская магия взбунтовалась.

А потом моё сердце остановилось.