Мечников. Том 6. Темный мир

Казалось, что даже его глаза подверглись воздействию солнца. Волос на голове не осталось — все выпали. А лысина превратилась в один особо тяжёлый ожог.

— Грифон нас сохрани, — вздохнул Кораблёв. — Никогда не видел ничего подобного. Теперь я понимаю, почему жители села воспринимают вас, как…

Главный лекарь осёкся.

— Как монстра? — усмехнулся Шевкунов. — Да чего уж? Договаривайте! Мне не привыкать. Монстром я по сути своей и являюсь. Живу ночью, подъедаю то, что даже бездомный жрать не станет. Выгляжу отвратительно, пугаю других людей. Единственное «но» — я никому не причинял вреда. И причинять не собираюсь.

— Касаемо вашей невиновности у нас сомнений не осталось, — уверил пациента я. — Но я бы хотел ещё кое-что уточнить. А у вас случайно нет в роду магов? Или, может быть, вам когда-нибудь приходилось конфликтовать с кем-то, кто владеет подобными способностями?

— Я вообще человек не конфликтный, — ответил Дмитрий. — А касаемо моего рода… Я — крестьянин. Однако в городе, откуда я сбежал, многие говорили, что с моей матерью крутил роман какой-то дворянин. Я всегда подозревал, что являюсь чьим-то бастардом. Вот только боком для меня вышла такая родословная.

Это всё объясняет. Та же Катя чуть не умерла во время родов, да и саму беременность переносила очень тяжело. А всё потому, что Олег и Серёжа обладают магическими задатками, а она — нет.

Видимо, точно такую же патологию пережил и Дмитрий Шевкунов. Не знаю, как перенесла роды его мать, но сам он в итоге спустя двадцать пять лет столкнулся с последствиями непереносимости магии.

Возможно, его отец владел магией тьмы, света или огня. Что-то из этого списка могло спровоцировать такой дефект иммунной системы.

Да, ведь такая реакция на свет — это именно влияние неправильно работающего иммунитета. Гиперреактивность. Аллергия.

Правда, сам ультрафиолет выступать в качестве аллергена не может. Просто кожа слишком резко реагирует на эти лучи, и в ней начинают образовываться свободные радикалы — обломки молекул, которые страстно жаждут связаться с любым другим веществом. Это приводит к развитию цепной реакции, которая может повредить не только кожные покровы, но и внутренние органы.

В каком-то смысле это похоже на маленький ядерный взрыв на уровне клеток и молекул.

— У вас уже есть план лечения, Алексей Александрович? — спросил меня Сеченов. — Я, если честно, не совсем понимаю, как мы можем справиться с такой проблемой.

— Можем. Но пока что я могу предложить только стартовую терапию. В дальнейшем придётся создать несколько препаратов, которые пациенту придётся использовать на постоянной основе. Боюсь, полностью излечить это заболевание не выйдет, — пояснил я.

А не выйдет это сделать, потому что поломка находится где-то на уровне генов.