Мечников. Том 5. Избранник бога

Я сам от себя не ожидал, что способен на такие свершения. Мы с вами за какие-то два месяца уже перевернули весь лекарский мир. Вернее, начали его переворачивать… Простите мою многословность. Я лишь хотел сказать, что приехал сюда, потому что восхищался вами.

До чего же иронично вышло… А ведь я сам восхищался Сеченовым как исторической фигурой. И поэтому я подсознательно верил, что он не станет вставлять мне палки в колёса. Может, он и не является точной копией великого врача из моего мира, но всё же честь ему не чужда.

— Что ж, Иван, — произнёс я. — Не станете возражать, если мы перейдём на «ты», раз уж у нас завязался столько откровенный разговор?

— Не против, Алексей, — помотал головой он. — Так будет удобнее.

— Полагаю, раз уж все карты раскрыты, не имеет смысла скрывать друг от друга и самую главную тайну? — произнёс я.

— Это ты о чём? — не понял Сеченов. Или притворился, что не понял.

— Я знаю, что ты тоже дал клятву лекаря. И я знаю, кто из троицы богов тебя избрал, — прямо сказал я. — Подалирий. Я ведь прав?

Сеченов побледнел.

— Откуда… Как ты узнал? И что значит — «тоже» дал клятву лекаря? У тебя имеется трактат Асклепия? Такой же, как у меня? — принялся тараторить Сеченов.

Та-а-ак. А он, оказывается, обо мне ничего не знал. Ну да ладно, если я хочу осуществить созревший в моей голове план, мне в любом случае придётся признаться ему. Так что я всё сделал правильно.

Интересно только, почему ему ничего обо мне не известно? Неужто Подалирий ему ничего не рассказал? Мне-то Гигея всё про всех растрепала!

— Что ж, очевидно, я тебе сейчас раскрыл глаза, — усмехнулся я. — Так, значит, Подалирий тебе вообще ничего не сообщал?

— Да он общается со мной не языком, а… Какими-то видениями! — воскликнул Сеченов. — Я и думать не мог, что где-то рядом со мной есть ещё один такой же лекарь!

Либо Подалирий ленится, либо Гигея слишком часто лезет в мои дела. Одно из двух.

— До чего же ты удивишься, если я скажу, что этот Павлов — такой же, как и мы, — сказал я. — Его покровителем является Махаон — последний из троицы богов.

Сеченов шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла и задрал голову назад. Видимо, хотел, чтобы туда прилило побольше крови.

— Погоди-ка… — нахмурился он, чуть не уронив свои очки. — А почему ты всё время называешь их троицей? Их ведь гораздо больше."

"— Я понимаю, что богов много, но речь сейчас идёт именно о лекарских владыках, — уточнил я.

— Ну? — кивнул Сеченов. — Я о том и говорю. Их ведь семеро. Семь детей Асклепия.

Приехали… А вот об этом Гигея умолчала. Хотя, возможно, это я её неправильно понял. Она говорила, что лекарские боги избрали трёх человек. Возможно, остальные четверо просто не смогли пока найти достойных. Или достойные пока что не решились дать клятву.