Мечников. Том 4. Открытие века

В малом количестве человек может этого и не заметить. Может испытать слабость и головокружение — не более. А уж если с помощью лекарской магии сжечь сразу килограмма три-четыре… Мне даже представить сложно, что в таком случае произойдёт. Может и мозг пострадать из-за кетоновой интоксикации.

Я оставил брата отдыхать на диване, а сам перетаскал все растения в подвал.

— Пс! Мечников! Пс-с-с! — услышал я шёпот Доброхота, который выполз из стены подвала. — Как ты и просил — братца твоего сюда не пустил. Хоть он и рвался.

— Что, правда рвался? — удивился я.

— А как же! Этот боров чуть стену не проломил, которую я выстроил. Благо, быстро успокоился, — усмехнулся домовой.

— Ты — молодчина, Доброхот. Я всё больше начинаю тебе доверять — скажу честно, — произнёс я. — Не предавай меня в дальнейшем, и мы с тобой принесём друг другу ещё больше пользы.

— Есть, командир! — заявил он и вновь скрылся в камнях.

Порой удивляюсь, откуда у него в голове столько жаргона, ругательств, крылатых фраз и прочего. Может, книги читает в библиотеке? Что ж, если это так, тогда я даже его уважать больше стану. Правда, извлекает он из них не совсем то, что нужно.

Когда я вернулся на первый этаж особняка, мой брат уже поднялся с дивана и даже заварил нам чай.

— Задержишься, Алексей? — спросил он. — Давай подождём со сном. Поговорим, разберёмся со всеми накопившимся вопросами.

Я заметил, что Алексеем он называет меня крайне редко. Обычно Ярослав говорит: «Лёша». Такая перемена может свидетельствовать о том, что он и в самом деле хочет серьёзно со мной побеседовать.

— Конечно, — кивнул я. — Сам этого хочу. Уж слишком много между нами недомолвок.

Мы с Ярославом присели за обеденный стол. Брат несколько раз отпил горячий чай, и лишь потом заговорил. Похоже, ему было непросто начать этот разговор.

— Прости меня, Алексей. Как я уже и сказал — отца не вини. Все эти мои выходки… Это чисто моя инициатива. Отец и вправду отправил меня убедиться в наличии у тебя обратного витка. Вот только это не единственная причина моего приезда. Их несколько, — Ярослав вздохнул. — Две причины касаются тебя, а последняя — только меня. Но я перечислю их все. Однако, рассчитываю, что и ты в таком случае не станешь ничего от меня скрывать.

А вот это — уже совсем другой разговор. В голосе брата звучала искренность. От былого надменного отношения не осталось и следа. Видимо, там — у кареты Ксанфия — я дал ему понять, что смирился с изгнанием, и начал новую жизнь. Почему-то это заставило Ярослава переосмыслить своё отношение ко мне.

— Скажу сразу, брат, я храню много секретов, которые касаются не только меня, — вынужден был предупредить я. — Их я не раскрою. Однако своими поделюсь.

— В таком случае я начну. Про обратный виток ты уже знаешь.