Мечников. Том 4. Открытие века

— Эта сила должна была достаться мне! — заявил он. — Неужели ты не видишь? Не понимаешь? Ты не принёс семье ничего кроме проблем. Твои лекарские витки должны были перейти Ярославу, а обратные — мне.

— С чего ты взял, что это решать тебе? Если уж кто и имел право распределить мою силу, так это наш отец. Но теперь и он не может мне этого приказать, потому что я уже не состою в роде. И власти надо мной не имеет никто из Мечников, даже наш глава.

— Я вижу… Точно, я всё же оказался прав, — игнорируя мои слова, прошептал Кирилл и принялся медленно двигаться вокруг ритуальной плиты, будто желал обойти меня с фланга. Шагал тихо, едва заметно, как крадущийся хищник, который вот-вот нападёт. — Ты просто не был ТАМ. Ты не видел, что происходит с людьми на войне. Пироманты сжигают всё дотла! От людей даже тел не остаётся, понимаешь? Лечить там уже некого! И дело даже не в том, чьи солдаты страдают — наши или вражеские. Дело в другом — и этого ты никак не поймёшь.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Кирилл, — кивнул я. — И, если ты не понял, я сейчас не с твоими взглядами спорю, а с тобой самим. Ты пытаешься отобрать то, что принадлежит мне, силой.

— Да пойми ты, Алексей, если бы в наших войсках было больше лекарей с обратным витком, — просипел Кирилл, — было бы куда меньше потерь! Я сегодня и глазом моргнуть не успел, а ты щелчком пальца положил десятерых! И не пролил при этом ни единой капли крови.

— Ты правильно мыслишь, Кирилл, вот только твоих соратников это никак не спасёт. Пусть хоть на врага целая армия лекарей с обратным витком пойдёт! И что это изменит? Жизнь противникам вы сохраните. Но вражеские пироманты от этого никуда не денутся.

Пока брат был сосредоточен на мне, я подействовал обратным витком на его надпочечники и щитовидную железу. Временно сократил выработку стрессовых гормонов, а затем стимулировал парасимпатическую нервную систему, чтобы ещё сильнее подавить активность негативных эмоций и снизить агрессию.

На мои слова Кириллу ответить было нечего. Кажется, он сам не мог понять и принять то, чего хотел. До меня только сейчас дошло, насколько парадоксальным было желание моего старшего брата.

Он хоть и военный, но всё же лекарь. Он тычет в меня этой дурацкой саблей, а на деле не желает держать её в руках. Кто бы мог подумать, что этот здоровяк глубоко внутри окажется пацифистом.

Видимо, он просто устал смотреть на жестокость — вот и всё. Хотя дело не только в этом. Мы оба понимаем, что кроме желания использовать обратный виток на благо, он ещё и завидует. Жалеет, что, будучи старшим наследником рода Мечниковых, получил меньше сил, чем его младший брат, которого и вовсе изгнали из рода.

— Молчишь? — вздохнул я. — Надеюсь, мы друг друга поняли. По крайней мере, я тебя понял, Кирилл.