Мечников. Том 4. Открытие века

— Послушай, Чижиков, хотим мы с тобой этого или нет, но городовым мне тебя сдать придётся. Однако кое-что ты всё же можешь сделать, чтобы этого избежать, — сказал я.

— Пожалуйста, только не требуйте от меня возвращать деньги! Клянусь, я почти всё отдал ведьме. У меня почти ничего нет! — уверил меня он.

— Меня интересует другой вопрос. Где находится эта ведьма? — чеканя каждый слог, спросил я. — Если скажешь мне, где она, я с радостью тебя отпущу. Только сумку всё равно заберу — учти. Так что выбор за тобой. Ведьма и сумка либо камера в Хопёрском отделении полиции и последующий за этим суд. У тебя минута на раздумья.

— Да я бы с радостью вам помог, клянусь! — чуть ли не рыдая, пропыхтел Чижиков. — Но я не знаю, где она находится!

— Врёшь ведь, — подметил я. — Ты ведь только что сам сказал, что передаёшь ей деньги. И, как я понял, получаешь её товар для дальнейшего сбыта. Пойми, Чижиков, ты взялся работать не на того человека. Она обогащается за счёт других людей, почти не приносит пользы, и в итоге народ из-за этого страдает и гибнет. А к лекарям никто не идёт. Но если сравнить твои десять посещений и одно моё… Выгоднее обращаться к лекарям. И в цене, и в эффекте.

— Да я понимаю, правда! — воскликнул он. — Просто… Я ведь не знаю, где она находится именно сейчас. Её дом перемещается. Она сама связывается со мной, когда надо. Мы с ней встречаемся раз в месяц. В следующий раз договорились пересечься, когда наступит праздник Грифона.

То есть, когда сойдёт первый снег. Когда весна даст о себе знать. А это может случиться и в марте, и в апреле — с ходу и не скажешь.

— Ты сказал, что её дом перемещается, — отметил я. — А какой-то закономерности в этом нет? Она всё время оказывается в разных местах или есть несколько точек, в которых появляется дом этой колдуньи?

— Всё время в разных, — помотал головой Чижиков. — Я ещё ни разу не видел её дважды в одном и том же месте.

— А как ты вообще попал к ней на услужение? — поинтересовался я.

— Ещё мальчиком оказался около её дома. Я сирота, ходил по улицам попрошайничал, — сказал он. — Только она одна стала мне помогать.

На жалость давит? Нет, похоже, правду говорит.

— Понимаю, парень, — кивнул я. — Сиротой быть не просто. Но ты ведь понимаешь, что от попрошайничества ты далеко не ушёл? Только хуже сделал. Раньше просто деньги просил, а теперь ради них людей обманываешь.

— П-понимаю, — спрятав взгляд, признался он. — Простите меня, господин лекарь. Вы правы. Но я очень не хочу в полицию. В Сады меня уже не отправят. Сразу в Саратов отвезут. А там не церемонятся. Могут и сразу повесить.

Дверь квартиры, в которой я только что был, распахнулась. На лестничной площадке появилось двое крепких мужчины — сыновья пациента, которого успели обслужить мы оба — и я, и Чижиков.