Мечников. Том 3. Живое проклятье

До конца дней моего лечения ему точно хватит!

— Я закончил, Прохор Николаевич, — оповестил пациента я и прошёл в другой конец кабинета, чтобы помыть руки ледяной водой. — Пять минут придётся ещё полежать. До дома сможете добраться пешком без лишнего труда — это я вам обещаю. Но у меня есть просьба — пока что постарайтесь не давать себе большую нагрузку. Хотя месяц позвольте ногам привыкнуть к новому состоянию.

— Алексей Александрович… — прошептал Шубин. — А это… Ну…

Он бросил взгляд на свой пах.

— Будет работать, как надо, — усмехнулся я. — Вижу, вас «это» беспокоит даже больше, чем ноги.

— Да обидно как-то, понимаете? Хочется оставаться мужчиной, несмотря на возраст. А тут… Тьфу! Всё разом отказало!

Шубин причитал ещё очень долго. Пока я заполнял протокол, он болтал, не переставая. Наконец, ему удалось подняться на ноги, и я впервые заметил на лице своего пациента улыбку.

— Пусть благословят вас все боги, Алексей Александрович! — воскликнул он и надрывно рассмеялся. — Ощущение, будто мне снова шестнадцать лет!

Шубин, проигнорировав мои советы, подпрыгнул, с шумом приземлился на стопы и вновь рассмеялся.

— Зря вы от дома отказались, — хохотнул он. — Но вы не думайте, я этого никогда не забуду. Впервые у нас в Хопёрске появился такой благородный лекарь! Обычно приходится чуть ли не титул свой обещать, чтобы кто-то из местных целителей внимательнее присмотрелся к моему здоровью. Нужна будет какая-нибудь помощь — обращайтесь! Пусть от рода моего почти ничего не осталось, но связи я пока не растерял.

— Рад, что смог вам помочь. И благодарю за предложение. Возможно, когда-нибудь и обращусь. Но будем надеяться, что судьба от этого избавит, — произнёс я.

Шубин оставил плату за консультацию и, ещё раз благодарно кивнув, покинул мой кабинет.

— Ну ё-моё, — выругался я, выглянув в окно. — Я ведь его предупреждал!

Шубин понёсся через снег с такой скоростью, что его вряд ли смогла бы обогнать даже карета с молодыми конями.

— Алексей! — позвал меня заглянувший в кабинет Синицын. — Вижу, пациентов у тебя больше нет. Иди-ка сюда!

Мы с Ильёй вышли из амбулатории и остановились с другой стороны здания, куда не выходило ни одно окно. Там нас точно никто не мог подслушать.

— Ну что там в итоге? — поинтересовался Синицын. — Как судья?

— Лучше не называй вслух ни его имени, ни титула, ни должности, — попросил я. — Нет больше этого человека. Погиб, сгорел при пожаре в Малиновке.

— Да-да, это я помню, — кивнул Илья. — Но на самом деле…

— На самом деле — он у меня дома. Живой, приходит в себя, — прошипел я. — Это — уже не твои проблемы. Дальше я сам буду им заниматься.

— Что ж, тогда, полагаю, пора перейти к хорошим новостям, верно? — улыбнулся во весь рот Синицын. — Щеблетов уже прислал ответ. Сегодня утром он начал работу.