Мечников. Из доктора в маги

На картине был изображён пейзаж окружающего нас леса. На горизонте вибрировал лик заката, а на переднем плане появлялось всё больше и больше светлячков. Трудно было отделить реальность от изображения искусства.

— Анатолий, я так понимаю, краски вы использовали совсем не простые, верно? — не отрывая взгляда от картины, спросил я.

— Вы лучше скажите — нравится она вам или нет! — потребовал ответа Шацкий.

— Я сюда пришёл не рецензию писать, — усмехнулся я. — Картина меня приятно шокировала, спорить не стану. Но меня куда больше интересует то, из чего вы её сделали. Откуда взяли мышьяк и свинец?

— Да там не только мышьяк и свинец… — замялся он. — Ещё немного фосфора, ртуть и… Много других элементов.

— Откуда вы их взяли? — повторил свой вопрос я.

— Да что ж вы ко мне прицепились? — хмыкнул Шацкий. — С Урала их мне поставляют знакомые. Там шахта прямо под аномалией расположена. Из неё-то мне материалы и достают.

— Под аномалией? — нахмурился я.

— Ну, да-с, под магической, — кивнул он. — Там пару сотен лет назад какие-то маги смахнулись, и тем самым повредили земные законы. Но как по мне, это даже к лучшему! Иначе бы я не смог создать живую картину!"

"Вот всё и встало на свои места. Я никак не мог понять, почему я его заболевание так стремительно прогрессирует. Видимо, изменённые аномалией элементы настолько сильны, что проникают в кожу даже сквозь перчатки.

— Анатолий, я могу помочь вам, — заявил я. — Причём сегодня — здесь и сейчас.

Остатка сил в моей чаше хватит, чтобы наладить работу его нервной системы.

— Я слышу в вашей интонации скрытое «но», — нахмурился Шацкий.

— Верно слышите, — кивнул я. — Но работу над картиной вам придётся прекратить.

— Глупости! — прокричал он. — Вздор! Не стану. Лучше умру, чем…

— А вы умрёте, и очень скоро, — прямо сказал я. — Эти химические элементы даже без магических свойств крайне опасны. Ещё немного, и они уничтожат вашу нервную систему. Если не остановите работу, спасти вас уже не выйдет. А если и получится, то вы рискуете остаться немощным инвалидом.

Шацкий, не моргая, посмотрел мне в глаза, затем в отчаянии махнул рукой и уселся на пенёк.

— Да что же это за проклятье такое… — промычал он. — Только нашёл способ вновь возродить своё творчество. Впервые за много лет испытал вдохновение. А вы говорите, что мне придётся выбирать между вдохновением и жизнью?

— Решать вам, Анатолий, — сказал я. — Насильно лечить я вас не стану. Но мне искренне хочется вам помочь.

Я понял, что Шацкий будет сомневаться ещё очень долго. Процесс нужно ускорить. И тогда-то меня посетила одна дельная мысль.

— А покажите-ка мне свои перчатки, — попросил я. — Те, в которых вы работаете.

Шацкий прошёл в палатку и вынес оттуда тонкие кожаные перчатки.