Меченый

Когда-то светлые стены потемнели, лак на мебели потускнел, ковровый ворс истерся. На всем лежал коричневатый оттенок, а пахло так, словно дом вымачивался в никотине бесчисленное количество лет. Здесь был и другой запах – отталкивающий, говорящий о гниении, распаде и смерти. Мне он показался знакомым, и вскоре я вспомнил, где его чувствовал: в комнате миссис Калакос.

На ковре были разложены пронумерованные карточки – каждая рядом с меловым кружочком. А на краю ковра, напротив заставленного бутылками сервировочного столика, виднелись нарисованный мелом контур человеческой фигуры и безобразное темное пятно.

Через дверной проем я увидел кухню, озаренную яркой лампой, и Макдейсса в коричневом костюме и черной шляпе, который разговаривал с Лоренсом Слокумом. К ним подошел тот самый полицейский, просивший меня подождать. Выслушав его, они одновременно повернули головы. Макдейсс неодобрительно покачал шляпой и поманил меня пальцем. Слокум, когда я направился к ним, с отвращением отвернулся.

– Кто? – спросил я, имея в виду жертву преступления.

Макдейсс проводил взглядом полицейского и сказал:

– Парень по фамилии Чулла.

– Подозреваю, что знаешь. Мы нашли твою визитку в его бумажнике.

– Вот как. – Тут я вспомнил, где слышал эту фамилию. Ее называла миссис Калакос. – А зовут его, случайно, не Ральф?

– Одна пуля в колене, две в голове.

– Несколько часов назад.

– Если б мы знали, ты бы нам не понадобился.

– Друзья называли его Дубина Ральф.

– Да, он был крупным парнем. Почти как я.

– Дайте мне минутку, ребята.

– Не думал, что ты можешь побледнеть сильнее, – сказал Макдейсс. – Выходит, ошибся.

Я прошаркал в гостиную, плюхнулся в большое мягкое кресло и обхватил голову руками. Мне нужно было перевести дух, а также усмирить страх, грозивший проявиться медвежьей болезнью. Дубина Ральф погиб всего через несколько часов после того, как я с ним и Малышом Джоуи попил пива в «Голливуде». Дело Чарли Калакоса принимало плохой оборот. Я посмотрел сквозь пальцы на истертый ковер. Между моими ботинками лежала карточка под номером семь, а рядом с ней, в центре кружка, проступало бурое пятно. Передышка не помогала.

Я взглянул на Макдейсса и Слокума. Они, не обращая на меня внимания, пытались восстановить картину происшествия. У них были вопросы, и я на некоторые знал ответы. Но одни ответы я не мог дать, потому что это запрещал мне закон, а другие, угрожавшие тому, что я еще накануне считал легким заработком, – не хотел. Пока я прикидывал, как поступить, кучка драгоценностей в ящике письменного стола истаяла в моем воображении. Вместо нее возник бесформенный мешок на носилках в фургоне.

Я задумался о том, кто мог хладнокровнейшим образом убить Ральфа Чуллу.