Меченый

Если я занимался самокопанием, то Скинк точно знал, кто он и что здесь делает. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, со стаканом пива в одной руке, сигарой в другой, и наблюдал за извивающейся танцовщицей.

– Вот это здорово, – сказал он, сияя щербатой улыбкой. – Вот так. Да. Потрясающе.

– Хотите что-нибудь еще? – спросила танцовщица, представившаяся как Скарлетт.

– Наклонись ко мне, лапочка, тебя ждет маленький сюрприз.

Скарлетт наклонилась, картинно выгнув спину, затряслась столь энергично, что накладки на сосках засверкали, как зеркальные шары.

– Шанталь сегодня работает? – спросил Скинк, подсовывая купюру под ниточку трусиков.

– Она вернулась, – сказала Скарлетт, не прекращая трястись, словно наступила на электропровод.

– Можешь прислать ее к нам?

– Я для вас недостаточно хороша?

– Слишком хороша, – сказал Скинк. – Еще немного, и я сгорю синим пламенем. – Он подсунул ей другую купюру. – Будь паинькой и пришли Шанталь.

Скарлетт вынула из трусиков купюры и направилась к занавесу рядом с баром. Скинк повернулся ко мне, продолжая улыбаться:

– Именно поэтому я стал частным детективом.

– Поздравляю тебя с тем, что ты нашел свое призвание.

– Кого-нибудь узнаешь?

Я посмотрел на женщин, шествующих между столиками, беседующих с посетителями и танцующих на сцене. Некоторые были симпатичны, и все доступны, как телевизионные каналы.

– Никого, – ответил я.

– А как насчет нее? – Скинк указал на шедшую к нам высокую брюнетку.

– Не думаю, что это она.

Еще бы! Это была женщина-мечта. Длинные ноги в красных туфлях на высоких каблуках, стройные бедра, высокая упругая грудь, бледная кожа, зеленое бикини в ниточку, голубые глаза и чуть неправильный рот, привлекавший взор и заставлявший думать о прекрасном. Она воплощала все фантазии, которые когда-либо рождались в мужской голове. Ее красота развеяла мои сомнения насчет роли, отведенной мне в этом клубе: она была той, что я никогда не получу, я был жалким неудачником, вынужденным платить, чтобы смотреть.

– Привет, мальчики, – сказала она серебристым голосом, поставив правую ногу на столик между нашими креслами.

В глаза мне бросилась татуировка в виде красной розы на лодыжке.

– Меня зовут Шанталь.

Она наклонилась вперед и выпрямилась, движение было изящно, как у балерины. Я потянулся носом к цветку на лодыжке и заметил потертость на красной туфельке. У меня появилось странное желание отполировать обувку языком. У девушки были прямые блестящие черные волосы, они источали запах полевых лилий, окруженных пчелами. Или это внушил мне голос крови?

Немногое нужно, чтобы сокрушить мой инстинкт самосохранения, так ведь?

– Вы хотели меня увидеть, мальчики? – спросила она.

– М-м-м… да, – сказал Скинк неожиданно тихо. – Да, хотели.