Меченый

После Первой мировой войны его брокеры, как голодная саранча, опустошили целые районы экономически поникшей Европы. Так он обзавелся полотнами старых мастеров, проигнорировав дешевые шедевры как очевидные подделки, работами художников, не добившихся особой известности при жизни. Толстая сума и уйма советников уберегли его от ошибок. Но было и еще одно обстоятельство, благодаря которому его коллекция возвысилась над собраниями прочих нуворишей. Оказалось, что у Уилфреда Рандольфа так называемый золотой глаз. Те художники, чьи работы он брал за гроши, со временем получили признание как гении живописи двадцатого века. Это были Матисс и Ренуар, Пикассо, Дега и Моне.

– Изумительные вещи, не так ли? – произнес женский голос у меня за спиной.

– Это Серо? – спросил я, указав на огромную картину пуантилиста, поднятую над дверью на дальней стене.

– Вы знаток, мистер Карл.

– Как получилось, что я никогда не видел это полотно ни в одном альбоме по искусству?

– Мы не разрешаем фотографировать наши экспонаты. Мистер Рандольф полагал, что единственная возможность насладиться искусством – увидеть его воочию.

Я повернулся к собеседнице. Это была высокая, стройная, хорошо одетая женщина лет семидесяти с элегантно уложенными седыми волосами. Когда-то она была очень привлекательной. К сожалению, правильные черты смуглого лица исказило время.

– Меня зовут миссис Лекомт, – представилась она. – Я провожу вас к мистеру Спурлоку.

– Не могли бы вы прежде назвать причину своего визита?

– Вы адвокат по уголовным делам, мистер Карл, не так ли?

– Вы делаете ударение на слове «уголовный», а не на слове «адвокат». Почему?

– Мне просто интересно, с какой стати адвокату по уголовным делам встречаться с мистером Спурлоком здесь, в Фонде. Это достаточно странно.

– Уверен, что не так уж странно. Но, как уже сказал, я не могу раскрыть причину визита. Видите ли, это касается профессиональной этики.

– Я занимаю должность главного администратора более сорока лет. Меня назначил сам мистер Рандольф.

– Правда? Каким он был?

– Он был очень необычным человеком, знающим и преданным. Незадолго до смерти мистер Рандольф передал мне полномочия по всем вопросам, касающимся Фонда и его образовательной политики, и я сохраняю эти полномочия до сих пор. Уверена, что могла бы помочь вам.

– А мне казалось, что главным исполнительным директором фонда Рандольфа является мистер Спурлок.

– Да, он числится таковым. Но все дела Фонда веду я.

– Значит, придется разговаривать с фантомом. Он меня ждет? Не хочу опаздывать.

Она с трудом сдержала гнев и махнула рукой:

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж и двинулись мимо больших полотен и буйных красок.

– Матисс, – произнес я.

– Да. В этом зале пять его работ.