Меченый

У меня есть банкир в Швейцарии, который увлекается кино и живописью. Он повесит картину над камином и будет ей любоваться.

– И вы получите свою долю.

– Боже, храни Америку.

– А что насчет убийств?

– Да, что насчет них? Кто убийца?

– Это не моих рук дело, малыш. Когда-то все они были моими друзьями. Я только хотел помочь. Лучшее, что приходит в голову, – все убийства связаны с Чарли. Он попал в плохую компанию после нашей маленькой операции. Его бывшие приятели-гангстеры не хотят, чтобы он вернулся домой и заговорил, в этом все дело. Поэтому мне нужно, чтобы он принял предложение Лавендера и держался подальше от материнского дома. Поэтому я согласился принять тебя. Ты должен убедить Чарли, что ему ради самосохранения необходимо принять мое предложение.

– Это все, чего вы хотите?

– Ты правильно понял. Нужно заключить сделку, отправить его куда подальше. Может быть, в Белиз. Ты когда-нибудь был в Белизе?

– Я слышал, прекрасное место, чтобы прожить остаток дней.

– Не совсем так, – сказал я. – Но почему у меня такое чувство, Теодор, что, как только вы найдете моего клиента, он умрет так же быстро, как Ральф и Хьюго?

– Не будь глупцом. Они были моими друзьями. С какой стати я стал бы убивать своих друзей?

Он откинулся назад, уставя на меня большие голубые глаза.

– Ты не находишь, что несколько легкомысленно выкалывать на груди имя девочки, которую ты никогда не видел?

– Это восхитительно, черт возьми! У тебя наверняка есть задатки продюсера. Но ответь мне, малыш, зачем?

– Наверное, чтобы я не забыл. – Я поднял бокал. – Чтобы меня не прельстила ни роскошь, ни развлечения. – Я выпил вино и поставил бокал на стол.

– Ты ее ангел мщения, не так ли?

– Почти романтично, малыш, за исключением того, что ты имеешь худшее представление обо всем случившемся.

– Вы сказали, что Шанталь была лучшей частью вашей истории. Что вы имели в виду? – спросила Моника.

– Только то, что сказал. Если думаешь, что я строил свою новую жизнь только на преступлениях, то ошибаешься. Было и кое-что героическое. Я не обижал твою сестру, я спас ее. Дал ей жизнь, о которой она мечтала.

– Мы должны в это поверить? – поинтересовался я.

– Лу, – позвал Перселл, – подавай десерт. У меня сегодня вечером свидание. Ей двадцать четыре. Челюсть боксера, зато двадцать четыре года. И она хочет сниматься в кино. Можешь себе это представить?

– Вы ведь на самом деле не думаете, что от нас можно отделаться голословными утверждениями? – спросил я.

– Если бы я так думал, вас здесь не было бы, малыш.

– Тогда расскажите, что случилось с Шанталь.

– Зачем спрашивать меня? Почему бы не спросить у нее?

– У Шанталь? – переспросила Моника.

– Конечно, детка. Как насчет завтра? Днем вас устроит? Я обо всем договорюсь.