Меченый

– Что случилось с моей сестрой? – громко спросила Моника.

Перселл остановился, обернулся и пристально посмотрел на нее.

– Я не обязан вводить тебя в курс дела, малышка, – наконец произнес он. – Со временем расскажу, помяни мое слово, но в нашем бизнесе на первом месте всегда стоит бизнес.

– Но мы не уедем, – предупредил я.

– Был бы разочарован, если бы вы уехали. Эта татуировка, о которой рассказал мне Лавендер, она настоящая или нарисованная?

– С ней что-нибудь связано?

– Я пытаюсь узнать об этом.

– Еще бы. Ты бульдог, малыш. Я восхищаюсь тобой. Парни из Филадельфии достаточно крутые, чтобы наделать шуму в этом городе. – Он махнул рукой в сторону бассейна и лежащего за ним океана. – Но то, что ты вцепился в косточку, не означает, что нужно заниматься только ею. Можно насладиться отдыхом.

Он сунул сигару в рот, пососал ее, повернулся и пошел к дому. Исчез, как облако табачного дыма от дуновения ветра, ни на секунду не выпустив из рук инициативу.

– Я о вас позабочусь, – сказал Лу, – найду купальники подходящего размера. – Он указал на маленькую кабинку, стоявшую рядом с бассейном: – Сюда. Здесь вы переоденетесь.

Если вы подумали, что я объяснил Лу, куда он может засунуть купальные костюмы, что я бросился за загадочным Теодором Перселлом, требуя объяснений, что я решил немедленно разобраться со всеми подлыми делами, то вы ошиблись. У меня была тысяча веских причин для терпения, в том числе жара: пиджак и рубашка пропитались потом, и возможность поплавать – даже в мутной воде бассейна Тедди Перселла – казалась достаточно соблазнительной. Это ведь Лос-Анджелес, малыш, и если этот бассейн не совсем такой, как в отеле «Беверли-Хиллз», здесь я вряд ли найду лучше.

В позаимствованных плавках, туго перевязанном, словно макинтош, махровом халате, солнцезащитных очках и со сценарием в руках я подошел к краю бассейна.

Над океаном висело щедрое солнце.

Дом за моей спиной походил на плохонький отель третьесортной развивающейся страны.

Я посмотрел на свои ноги. Пальцы выглядели как испуганные мышата-альбиносы.

– Почему вода зеленая? – спросила Моника, неслышно подойдя ко мне.

– Может быть, мальчика для чистки бассейна вывезли из дома вместе с мебелью, коврами и прочей утварью.

– Неужели Перселл на самом деле сделал что-то с моей сестрой?

– Он просто сказал, что в свое время знал твою сестру. Остальное можно толковать по-разному.

– Но что бы он ни сделал, его не мучает совесть, да?

– Нет, он не похож на парня, которого терзает чувство вины. Он также не похож на человека, который убивает старых приятелей.

– Может быть, здесь ты ошибаешься?

Я искоса глянул на нее, потом посмотрел пристальнее и не смог отвести взгляд.

Моника Эдер была рождена носить купальник в виде двух полосочек.