Меченный смертью. Том 5

"

"Молодая графиня Доронина в ответ благодарно склонила свою прелестную головку, а потом метнула на мужа многозначительный взгляд, который пришелся тому явно не по душе.

Так начался мой первый званный вечер в Петербургском высшем свете. Хозяева особняка поочередно подводили и представляли меня всем гостям, словно какую-то диковинку.

Когда с формальностями было покончено, мы с Петром Филипповичем присоединились к кружку, где главенствовал его младший брат, Андрей.

Увидев, что я наконец-то определился с компанией, многие из присутствующих присоединились к нам. В итоге все общество разделилось на две непропорциональные части: большинство было с нами, а оставшиеся собрались вокруг курительного столика, у которого, важно заложив ногу за ногу, восседал генерал-губернатор.

— Господа, вот чего я никак не могу понять, — вещал деланно-равнодушным и несколько даже ленивым голосом Андрей Филиппович Доронин, — так это нравов современной молодежи. Я, конечно, все понимаю: кровь бурлит, эмоции бьются через край, но зачем же стреляться по самому малейшему поводу? Эта бретёрская удаль на студенческих дуэлях уже ни в какие рамки не лезет. А в итоге выходит, что мы теряем лучшую и перспективную часть нашей аристократической молодежи. А сколько знаменитых людей ушли безвозвратно от этой пагубной напасти? Возьмем хотя бы Пушкина и Лермонтова. Скольких прекрасных произведений лишился мир из-за простого нажатия на курок, сделанного в расстроенных чувствах?

Граф Доронин обвел скучающим взглядом собравшуюся публику и внезапно остановился на мне.

— А вы, князь, что думаете по этому поводу? Я слышал, что у вас есть на все свое мнение. Хотелось бы его услышать.

— Простите, сударь, я не совсем понял ваш вопрос. — Мой холодный взгляд скользнул по высокомерному лицу графа.

Лицо Андрея Филипповича тут же изменилось и на нем появилась хоть какая-то видимость учтивости.

— Простите, Александр Андреевич, я не хотел вас задеть своим неожиданным обращением. Но, тем не менее, хотелось бы узнать, как вы относитесь к дуэли? Воспринимаете ли вы ее, как средство мщения за нанесенную обиду или причиненные страдания?

— Смотря, о чем в конечном итоге идет речь. Порой обычная дуэль не достигает истиной цели пострадавшего, — равнодушно пожал я плечами.

— Что вы имеете в виду, князь? — В голосе Андрея Филипповича прозвучало удивление.

Я прожег графа Доронина пристальным и долгим взглядом.

— Представьте, Андрей Филиппович, что какой-то негодяй причинит вред самому родному и любимому для вас человеку: матери, жене, ребенку или близкому другу. Нанесет им непоправимый вред, заставит жестоко страдать, а потом убьет. И этим своим зверским поступком он ввергнет вашу душу в пучину нечеловеческого горя, а мозг — в безумие.