Меченный смертью. Том 4

А когда первый порыв пройдет и чувства хоть немного улягутся, тогда настанет время слов.

Но тут из толпы вышел тот, кого я совсем не ожидал здесь увидеть. И после этого все пошло не по плану.

Глава 7

С перебинтованной головой и заплывшим, посиневшим, неузнаваемым лицом ко мне подошел Ленька Гаврилов и, встав рядом со мной, развернулся к собравшейся толпе.

— Я вот что хочу вам сказать, — нерешительно начал он охрипшим голосом. — Может я еще совсем молодой и плохо знаю жизнь, но я бился сегодня плечом к плечу с вашими мужьями, отцами, братьями. И каждый из них сражался не за зарплату и не ради собственной славы. — Голос Леонида все больше крепчал. — Они бились за вас! За свои семьи! Безжалостный враг, которому чуждо сострадание и милосердие, напал на нас и хотел уничтожить! Он хотел лишить жизни не только бойцов, но и всех вас: сжечь ваши дома и убить всех, кто вам дорог. Там были такие силы, такие монстры, которые спокойно могли дойти до стены, сминая все на своем пути. Вы же слышали, что произошло в Николаево? — И Гаврилов обвел всех своим единственным, горящим от нахлынувших чувств глазом. — И если бы не Александр Николаевич, который каким-то чудом уничтожил шестерых мощнейших монстров, то никто из нас с вами не стоял бы здесь. Все эти земли до самой стены стали бы выжженной пустыней!

Леонид замолчал и, сделав пару шагов к толпе, вывел из нее пожилую женщину и молоденькую девушку лет шестнадцати.

— Это моя мама и моя сестра. Я сегодня сражался за них! И я знал, я точно знал, что даже если я погибну, то они никогда не будут бедствовать и всегда будут под защитой Александра Николаевича. Он ни одну семью наших павших братьев еще не бросил. — Ленька на секунду замолчал и обнял сестру и мать. — Я знал, за кого я сражаюсь. И я готов был за них умереть. И я бы не хотел, чтобы его сиятельство винили в моей гибели. Ни один из моих павших товарищей этого не хотел! Я это точно знаю! Потому что, пока мы сидели в окопах и дотах, хоть как-то защищенные, он бился впереди нас. Без прикрытия. Он встал стеною между нами и теми страшными чудовищами. И он их победил! Всех до единого!

Леонид окончил свою речь и отошел в сторону. Все взоры тут же обратились ко мне. В них уже не было осуждения, только неприкрытое и неизгладимое горе. И я просто вошел в эту скорбную толпу и стал подходить к каждому по отдельности. Жал руки, что-то говорил, утешал, выслушивал, скорбел вместе со всеми. Я так до конца и не осознавал в этот момент, были ли мои чувства искренними или я просто играл свою роль. Но я все-таки очень надеялся, что не лицемерил перед этими убитыми горем людьми. И, видя их реакцию, все больше и больше в этом убеждался. Я становился другим. Вот только пока не мог понять, хорошо это или плохо.