Меченный смертью. Том 4

Вот и как с ним дальше быть? Тут ведь и черт ногу сломит! Пытаешься к человеку поуважительней отнестись, с достоинством, так сказать, а ему, видите ли, подавай, как раньше, по-простому, на ты и по отчеству. Ну и Кузьмич!

А в районе обеда мне позвонил адъютант генерал-губернатора Зубова. Когда мне сообщили, что на проводе этот хитрый лис, оставивший меня без вертолета, но у которого я с подачи дворецкого умыкнул автомобиль с шофером, на моем лице промелькнула злорадная ухмылка."

"— Добрый день, Андрей Филипович, — поприветствовал я его елейным голосом. — Не знаю, как у вас, но у меня он действительно добрый.

— И я вас категорически приветствую, Александр Николаевич, — сухо и несколько раздраженно ответил мне граф Доронин.

Услышав его недовольный голос, я потешил себя мыслью, что внес свой посильный вклад в этот упаднический тон.

— С вами хотел бы переговорить лично генерал-губернатор. Переключаю.

Ну какая же прелесть, подумалось мне. Еще и секретарем побыть заставили. Беднягу наверняка сейчас трясет от гнева.

— Александр Николаевич? — раздался в трубке приветливый голос князя Зубова.

— Доброго вам дня, Михаил Петрович, — откликнулся я. — Судя по вашему располагающему тону, эти дни для вас, как вчерашний, так и сегодняшний, оказались поистине добрыми.

— Вы совершенно правы, милейший, — лениво-довольным голосом ответил генерал-губернатор. — Император выказал мне свои полные доверие и поддержку. Он, к слову сказать, и вас упомянул. В очень даже положительном ключе. Отпрыск великого рода, достойный сын отечества и прочее и прочее. Так что, отчасти благодаря моим рекомендациям, вы теперь на хорошем счету у Государя.

— Вы бы знали, как приятно мне это слышать, ваше превосходительство. — Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно искреннее. — Если бы я мог, то непременно лично заверил бы Его Императорское Величество в своей безоговорочной преданности.

— Возможно и вам когда-нибудь представится такая возможность. Во всяком случае, я бы очень этого хотел. — Князь даже и не пытался скрыть равнодушие и скуку в голосе. — Но я вот еще почему вам звоню, Александр Николаевич. Сегодня у меня был довольно долгий и откровенный разговор с князем Филатовым Михаилом Алексеевичем. И мы с моим другом сошлись на мысли, что он несколько погорячился по отношению к вам. Больше скажу, он согласился увеличить цену на известный вам предмет вдвое. То есть до четырехсот тысяч. И поверьте мне, милейший граф, это лучшее на данный момент предложение, учитывая довольно посредственное качество артефакта.

Вот жулик! А про расторгнутый контракт — ни слова. Свою выгоду терять не хочет.