Меченая

Она подошла к Энио и предложила кубок, а я не смогла не облизать пальцы, чтобы снова почувствовать вкус пролитого вина. Он был не просто восхитительный. Он пах… пах знакомо… Но сквозь волну головокружения я не могла сосредоточиться и понять, где я уже раньше чувствовала такой невероятный аромат.

У Афродиты обход круга с кубком занял мало времени. Я внимательно наблюдала за ней, желая испробовать еще, когда она повернулась к столу и снова подняла кубок.

– Великая и могущественная богиня Ночи и полной Луны, та, что скачет сквозь гром и бурю, ведя духов и старейшин, прекрасная и несравненная, та, которой приходится повиноваться даже древним, помоги нам в нашей просьбе. Наполни нас твоей властью, магией и силой!

Затем она наклонила кубок, и я с завистью наблюдала, как она выпила последние капли. Когда она закончила, снова полилась музыка. В такт ей Афродита снова прошлась по кругу, танцуя и смеясь, она задувала все свечи и прощалась с элементами. И почему-то, пока она двигалась по кругу, мое зрение ухудшилось и ее тело пошло рябью и изменилось: внезапно мне показалось, что я снова наблюдаю за Неферет, только теперь она была моложе – более свежая версия Верховной жрицы.

– Рады встрече и рады расставанию, чтобы встретиться вновь! – наконец сказала она. Мы все ответили ей, а я заморгала. Зрение прояснилось, и странный образ Афродиты-Неферет исчез, как и жжение в Метке. Но я все еще чувствовала вкус вина на языке. Это было странно. Мне не нравился алкоголь. Серьезно. Меня не привлекает его вкус. Но в этом вине было что-то восхитительное за гранью… ну, за гранью темных шоколадных трюфелей (знаю, сложно поверить). И я все еще не могла понять, почему оно казалось знакомым.

Потом все начали разговаривать и смеяться, и круг распался. Над головой зажглись газовые фонари, из-за их яркого света все заморгали. Я взглянула на круг, пытаясь понять, наблюдает ли все еще за мной Эрик, и мой взгляд привлекло движение у стола. Тот, кто весь ритуал просидел, склонившись в неподвижности, наконец начал двигаться. Он дернулся, неуклюже заставляя себя сесть прямо. Капюшон темного плаща свалился, и я поразилась, увидев рыжие кустистые некрасивые волосы и пухлое, слишком белое и веснушчатое лицо.

Это был тот раздражающий Эллиот! То, что он был здесь – очень, очень странно. Чего от него хотели Темные Дочери и Сыновья? Я снова осмотрела комнату. Ага, как я и подозревала, здесь не было других уродливых, похожих на ботаников учеников. Все, то есть все, помимо Эллиота, были привлекательными. Ему тут точно не место.

Он моргал и зевал, и выглядел так, словно вдохнул слишком много дыма. Он поднял руку, чтобы вытереть что-то с носа (скорее всего сопли, которые он потом будет исследовать), и я увидела белые толстые бинты вокруг его запястий.