Небосвод мечей

— Сэр Змей, вы, кажется, располнели в тюрьме.

— Нет, ваша милость. Еще месяц, и я сумел бы проскользнуть через прутья решетки.

Он ничем не показывал, что перенес тяжкие испытания, хотя скорее всего был на волосок от гибели. Пару минут они болтали, ни словом не упоминая лорда Роланда. Ей было страшно интересно, тянули ли старые рыцари кровавый жребий и смог бы Змей вызволить старого друга и наставника из позорного положения. На его лице лежала обычная надменная улыбка, скрывающая истинные чувства.

Малинда перешла к делу:

— Первым делом примите мою благодарность за ваши труды. Ваша служба будет отмечена в первом же Списке наград.

— Мой меч всегда к услугам вашего величества. — Он изящно поклонился.

— Надеюсь, потому что казна пуста. Потребуется время, чтобы созвать новый парламент и убедить его принять ассигнования. Я хочу продолжить Войну Чудовищ.

В его глазах зажглись огоньки.

— Старые Клинки готовы!

— Я видела достаточно зла и не стану прекращать Войну, даже если надобность в деньгах отпадет. Когда вы сможете приступить?

— Я должен собрать ребят, конечно. Большинство сейчас в Айронхолле.

— Да, сэр Доминик говорил мне. Я восхищена и тронута тем, что ваш Орден продолжает всеми силами служить короне, сэр Змей. — Когда Гренвилл распустил Комиссию по заклинаниям, Дюрандаль и Змей тайно отослали рыцарей в Айронхолл, чтобы они помогали тренировать молодых мечников. Она не спрашивала, как шло финансирование школы в месяцы протектората.

— Рады служить, ваша милость. Дня через три-четыре они будут здесь. Прямо возле Грендона есть пара осиных гнезд, которые следовало бы выкурить. Дозволите воспользоваться некоторыми силами с Общинного поля?

Потребовалось обговорить условия оплаты и субординации, но уже скоро ухмыляющийся Змей отправился к себе разрабатывать детальный план операции. На этот раз Малинда сладко улыбнулась Фицрою, который выглядел так, словно у него резко заболел живот. Продолжить Войну Чудовищ, имея меньше сорока Гвардейцев?

Мастер Кинвинкл принес список из пятидесяти человек, которые желали встречи с ее величеством. В их числе и Мать-настоятельница.

Входя в комнату, пожилая женщина пригнулась, чтобы не задеть высоким энненом притолоку двери. Перед Малиндой стоял настоящий национальный памятник: высокая, стройная, облаченная в белое фигура. Она была при дворе, когда новая королева еще бегала по полям, и с тех пор нисколько не изменилась. Глаза ее смотрели пронзительно, словно буравчики, кривым носом можно было выдалбливать лодки, обрамлявшее лицо белое покрывало прятало от посторонних глаз то, что годы сделали с ее шеей, но спина могла поспорить прямотой с мачтой. Она относилась к Малинде, как к сбившейся с пути девятилетней девочке; впрочем, она ко всем так относилась.