Время «мечей»

Все столпились за ним, глядя, как огромная бесформенная туша неспешно бродит вдоль барака, то и дело останавливаясь и принюхиваясь.

– Сейчас учует… – процедил Володя.

– Если не получится, возьмешь карабин и завалишь эту мразь без затей! – сказал Карим. Никто не понимал, что они имеют в виду, но все чувствовали, что эти двое не боятся медьвака. Мончегоров им даже позавидовал. Ему было, мягко говоря, не по себе. Очень не по себе! Как, впрочем, и всем остальным…

Бесформенная масса направилась к складу, но на полпути остановилась и с рычанием стала рыть землю. Тут же раздался взрыв, ярко блеснула вспышка, тушу отбросило в сторону, раздалось ужасное рычание, перешедшее в жалобный вой…

– Готово! – Володя схватил карабин. – Карим, прикрой меня!

Они открыли дверь и выбежали наружу. Карим с автоматом стоял возле крыльца, осматриваясь, а Володя подбежал к умирающему зверю, вскинул карабин к плечу и выстрелил. Вой смолк. Они вернулись в барак.

Тайга зажёг керосинку.

– Что это было? – спросил Иван Степанович.

– Да ничего особенного! – со смехом рассказал Володя. – Закопал наживку и заминировал!

Но никто не разделил его веселья. Люди молча разошлись по своим местам.

– Зря это, – пробормотал Омон. – Они мстить будут…

– Не бойся, Миша! – покровительственно сказал Володя. – Я их всех перебью!

Керосинку гасить не стали. Щелей, через которые ветер вытягивал запах горелой солярки, было достаточно, а со светом спать не так страшно. Впрочем, сон как рукой смахнуло. Все лежали, настороженно вслушиваясь в ночные звуки. Казалось, что кто-то ходит вдали, Муха даже сказал, что расслышал рычание. Только под утро все уснули. Первыми поднялись занадворовцы. Михаил взял ружьё, и они с Николаем осторожно вышли на улицу, прикрыв за собой дверь. Через некоторое время проснулись и остальные.

Все обступили тушу убитого медьвака. Выглядел он как обычный медведь, только в два раза больше. Зверю разорвало грудь и живот, внутренности вывалились наружу, передняя лапа была оторвана и валялась в стороне. Володя тут же принялся вырезать огромные когти на сувениры.

– Плохо, очень плохо! – переговаривались Омон и Артист.

Хотя этот факт и не афишируется, родственные связи на Кавказе гораздо сильнее служебного долга. Даже когда они вступают в откровенное противостояние. А в данном случае, строго говоря, никакой конкуренции интересов не было. Племянник захотел встретиться с дядей – какой в этом криминал? Правда, дядя – и.о.