Меч Томаса

Один из нападавших вскинул меч и с криком кинулся в атаку на Олега:

– Отступники! Вас ждет кара Ордена багровой розы!

Волхв быстро наклонился и ловко увернулся от замаха мечом, из глубины дома доносились звуки борьбы, он кинулся вперед по ступенькам, раскидывая оставшихся послушников, как котят.

– Люсиль! – позвал Олег, перелетая порог.

В ответ послышался женский вскрик и мужская ругань. Позади вмиг охрипший от драки голос Савмака скомандовал:

– Беги! Мы с этими разберемся!

Оставив за спиной ратника и хозяина дома сражаться с послушниками, Олег ринулся в полумрак. После яркого солнца глаза не сразу привыкли к сумраку, но годами наработанное чутье заставило отдернуть голову назад в тот самый миг, когда мимо со свистом пронеслось острие меча. Олег ударил наобум, кулак с хрустом врезался в твердое, на лицо брызнуло теплым, кто-то истошно закричал и с грохотом рухнул на пол.

Глаза к этому моменту привыкли, комната оказалась заполнена послушниками так плотно, что еще немного – и дом треснет по краям. На кухонном столе трое послушников держат Люсиль за руки и ноги, четвертый замер над ней с масляной лампой и факелом. Молодая женщина кричит и извивается, полотенце свалилось на пол и всеобщему обозрению видны все ее прелести. Но послушники этого даже не видят – глаза стеклянные, в расширенных зрачках фанатичный блеск, а тот, что с факелом, завывает какую-то ритуальную песню.

Люсиль вывернула шею и увидела Олега, выражение лица преисполнилось надежды.

– Пастор! Помогите!

Не раздумывая, Олег ринулся вперед. Объяснять этим безумцам, что нехорошо приносить в жертву красивых женщин, да и вообще женщин – некогда. Хотя он верит в силу слова, которым можно и уничтожить, и исцелить. Но слово годится в мирной обстановке.

Послушники налетели на него, как саранча, облепили, пытаясь достать мечами. Но ни один не достиг цели – Олег уворачивался, бился молча, сурово и резко. Под кулаками хрустело, ноги и колени с силой и точностью попадали в самые мягкие места нападавших. На открытом пространстве он бы их уже раскидал, но здесь тесно, а применить иную силу – значит задеть Люсиль.

– Умри, еретик! – вскричал кто-то позади.

Олег извернулся и резко сел, сделав быструю подсечку, над ухом просвистело лезвие, а послушник загремел на пол. Добил его волхв, даже не посмотрев, продолжая сражаться с во всю прибывающими фанатиками.

– Расступись, робяты! – прогудел зычный голос Савмака над комнатой.

На миг послушники замерли, этого хватило, чтобы массивный, как тур, ратник пронесся сквозь них по комнате, рассекая мечом направо и налево. Крики раненых наполнили помещение, а толпа фанатиков заметно поредела, зато пол заполнился неподвижными телами.