Меч Томаса

– Да? Мне вот по суше привычнее. На крайний случай по дону. По реке в смысле. Прежде всякую реку доном звали… Даже город основали в его лоне. То есть устье.

Матрос под бортовым канатом сидит бледный, на лице благоговейный ужас, этот день он запомнит на всю жизнь, будет рассказывать детям, внукам и правнукам, как попал в бурю великого Переплута.

Он пискнул, ошалело ворочая глазами:

– Пастор, ты про Лондон, что ли?

Олег отмахнулся от него, как от навязчивой мухи.

– Дон, дон… – проговорил он. – Вроде, этого бога в других землях тоже Доном звали… Дон… Посевающий большую воду, Посей Дон…

Морской бог загудел, небо затряслось, ветер свистнул так, что заложило уши.

– Не учтив ты, криль нелепый, – проревел он и поднес чарку к губам, словно собирается отпить. – Наказать тебя надо.

Набрав воздуха в могучую грудь, божество подуло во всю мощь на поверхность чарки. С нее сорвалась пена и понеслась на корабль, увеличиваясь и ширясь с каждым мигом.

– Полундра! – закричал кто-то из матросов.

Палуба вмиг опустела, даже те, кто оставался держаться за канаты, попрятались в трюмы. Остались только капитан Патрик, обмерший в священном ужасе матрос и Олег.

В груди Олега шевельнулся постыдный соблазн бросить судно, бросить команду, капитана Патрика и красавицу Люсиль, вернуться в уединение и махнуть рукой на весь люд. Если человечество не желает отринуть прошлое, так может, и место ему в прошлом. А в будущее пойдут лишь те создания, которые готовы и желают расти, а не уповать на волю богов. Эти матросы ничем не лучше тех, что были сотню или тысячу лет назад. С другой стороны, когда они втроем с Мраком и Тархом вырывали у гномов и других рас право на жизнь всего рода людского, Олег верил, что у человечества есть будущее. Возможно, оно все еще есть. Надо лишь подтолкнуть, заставить вылезти из гнезда. Иногда это неприятно, но необходимо.

Перед тем, как сделать глубокий вдох, Олег обернулся к матросу и приказал:

– Вдохни и держись.

В тот же миг на судно обрушился вал пены, легкой, густой, корабль совсем не держит, и он разом провалился в водяную яму. Матрос набрал воздуха, выпучив глаза, забарахтался, но плыть в пене невозможно."

"Олег задержал дыхание, делать это научился давно, в тех же землях, где и освоил сердечное мастерство. Но дыхание хоть и замерло, в пене все одно ничего не видно. Осерчав, Олег обратился к тому, чего делать уже не желает, ибо это прошлое. А ему положено зреть в будущее и там создавать счастье человечеству. Действовал волхв молниеносно – на судне люди и одна женщина, а задерживать дыхание они, к его досаде, не умеют. Пальцы мигом развязали узлы каната, что удерживал его на палубе, и Олег нырнул вперед прямиком в черную бесконечную воду.