Меч Томаса

Савмак дружелюбно раскинул руки и произнес, стараясь перекричать вопли дерущихся и грохот:

– Золота и монет у нас собой нет, но обещаю отработать честным и добрым трудом. Я крепкий, с любой работой справлюсь. Только дела закончим, и я сам приду.

Лицо разносчика исказилось такой яростью, что Люсиль рядом охнула и спряталась за Олега, а парнишка провизжал мерзко:

– Иди ты в пекло со своим честным трудом! Кому он нужен? Цена ему грош, а ты навозная блоха! Деньгами плати, бестолочь! У нас только деньгами! Деньгами!

Олег задумчиво кивнул и вытащил изо рта застрявшую меж зубов косточку.

– Печально, когда не ценят честный труд, – проговорил он глубокомысленно. – Обречен тот мир, в котором человека ценят по его деньгам, а не делам.

Савмак покосился на Олега и сказал с напряжением:

– Пастор, не хочу тебя отвлекать. Но что-то не нравится, как он на меня смотрит.

Разносчик ткнул на их троицу пальцем и проорал комариным голосом:

– Хватайте их! Они предатели!

– Но, может, это этап взросления? – продолжал размышлять Олег вслух, потирая жесткую щетину на подбородке. – Особая инициация, как у мальчиков при переходе в роль мужчины. А у девочек – в женщины…

Трое налетели на ратника одновременно и огрели его мощную фигуру массивными табуретками. Савмак вывернулся и схватил за горло одного, пока двое других тщетно молотят его в бока."

"– Пастор! – крикнул ратник, выворачивая шею и отплевываясь от крови из рассеченной губы. – Я понимаю, ты человек возвышенный, мыслями в поднебесьях бродишь. Но ты не хотел бы помочь?

На Олега с рыком набросились двое с обеих сторон, в руках ножи, пусть закусочные, но все равно острые, волхв присел и увернулся, продолжая скрести подбородок и увлекая за собой Люсиль, которая только и успела пискнуть. Нападающие налетели друг на друга, послышался сдвоенный крик боли, они похвастались за животы, а пол под ними окропился багровыми каплями.

– А если так, – продолжал Олег философствовать, не глядя отшагнув от громилы, который с грохотом обрушил табуретку на место, где волхв только что стоял, – то любому взрослению нужно время.

Громила взревел от негодования и бешенства, его кулак ринулся к лицу Олега, но с хрустом угодил в деревянную балку, громила взвыл от боли, потому как хрустели его кости. Волхв, не смотря на него, с равнодушием ухватил громилу за голову и отшвырнул в сторону, тот пролетел через всю таверну и, с треском ударившись о стену, грохнулся на пол и застыл.

Олег развивал мысль дальше.

– Нельзя заставить дерево из семечки вырасти в один миг, – вещал он, уклоняясь и уворачиваясь от россыпи ударов, которые летят со всех сторон. – Придется пройти стадии проростка, ростка, саженца, чтобы потом окрепнуть и стать настоящим крепким дубом.