Меч обнажен

— Да? О, теперь я вижу, вы пришли, чтобы маленький мальчик не сделал какую–нибудь глупость. Хорошо, я обещаю, что не сделаю. Но нынче вечером я не слишком хорошая компания, вы уж простите мой уход, джентльмены, — он поднялся и поклонился с достоинством, неестественным для его тяжеловесной фигуры. Потом развернулся, чтобы уйти, но мужчина за соседним столиком окликнул его:

— Эй, солдат, это ты обронил? — и показал одну из пуговиц, которую он подобрал.

Ван Най долгое мгновение смотрел на неё, потом пожал плечами.

— Мне это больше не нужно, минхеер. Это ничто. Спасибо.

Он флегматично протопал наружу. Башмаки выстукивали мрачный ритм.

— С ним всё будет в порядке? — спросил Дирк у Кипа.

— Да. Он сдержит своё обещание, глупостей, как мы боялись, не будет. Но я не могу сказать, будет ли Мартиаан Ван Най когда–нибудь снова в порядке. Рудольф был его младшим любимым братом. Зачем это тебе? — закончил он, когда Лоренс подобрал снимок.

— Мне он не нужен. Но я полагаю, Ван Наю не очень–то хотелось бы оставлять это здесь. А теперь, раз нас больше не заботит Ван Най и мы в городе, куда вы так долго пытались меня затащить, предлагаю это отметить.

— Вот это, — Дирк хлопнул Лоренса широкой ладонью по плечу с искренним одобрением, — то, что я называю иметь голову на плечах! К тому же только позавчера выдали жалованье, так что деньги в карманах ещё остались. Мы тебе покажем этот город — как про это говорят американцы, Кип?

— Стильно.

— Правильно — стильно. Так что пошли…

И они пошли.

Стрелки на часах в комнате приблизились к двенадцати, когда Лоренс вошёл в квартиру Пита. Неясное ощущение вины заставляло его двигаться на цыпочках.

— Ну, и насколько сильно ты заставил этот город покраснеть от стыда этим вечером? — Пит смеялся, глядя на него поверх книги."

"— Совсем чуть–чуть, — Лоренс аккуратно сел. — Возможно, последняя рюмка была лишней. А может, мне следовало заказать ананас вместо шоколада, как советовал Дирк.

— Дирк Хейтс? Никогда не следуй ни одному совету этого сорвиголовы, и с тобой всё будет в порядке в этом мире. А я дожидался как раз для того, чтобы сообщить тебе, что я, в конце концов, вспомнил, кто такой твой Ван Остер — или, во всяком случае, кем он может быть.

— И что?

— Наша тётя Лиза нашла себе мужа в одной из приграничных провинций. Вот почему йонхеер перестал с ней здороваться. И её мужем стал Ван Остер. У них был сын, съездивший в Германию на учёбу и никогда не позволявший никому забыть об этом. Он был в большей степени юнкер, чем прусский офицер, имел надлежащий дуэльный шрам поперёк челюсти и всё такое. Но мы, — голос Пита приобрёл налёт неосознанного высокомерия, пока его обычная медлительная речь не зазвучала почти как холодный тон йонхеера, — никогда не поддерживали с ним отношений.