Меч обнажен

И некоторые — чтоб им вечно бродить по семи преисподним! — делают. Но человек может выбрать службу, которая ему не нравится и именно так я и поступил. На этой земле я — глаза и уши для других. Макакам я поставляю ложную информацию, для тех, кто в Гунгкине — истинную. Так что мой долг — остаться и приветствовать торжествующих завоевателей, несомненно, для меня это будет самый поучительный опыт. Тогда как ваш долг — идти и бороться за себя, — он предостерегающе поднял руку, потому что вернулся старый Куинг, выдав череду гортанных звуков прямо от дверей. — Сегодня вечером, — поднялся Ху Шань, — Бог Удачи улыбается. Наш запасной выход пока ещё открыт. Мы идём?

Глава 8. Дуэль в небе

Их путь пролегал по задним дворам туземного квартала Тжины. Здесь мало что напоминало о диком возбуждении, наполнявшем европейский район толпами народа. Напротив, большинство кампонгов было заперто и темно, маленькие магазины позакрывались, и только одна–две спешащие фигуры виднелись на улицах.

Лоренс отметил это и Ху Шань коротко рассмеялся.

— Богатые уже сбежали, бедные заползли в известные им норы. Некоторые планируют, какие бы сделки заключить с коричневыми коротышками.

— У них нет надежды, что город удержат?

— Как может один человек или даже тысяча удержать этот город? Борьба, возможно, даст нам несколько часов для отправки ещё нескольких кораблей, которых тут же торпедируют за ближайшим рифом. Но это в лучшем случае. Ява пала ещё до того, как приземлились первые десантники. На самом деле она пала в тот день, когда первый японец вошёл в Индокитай.

— Но мы победим, — голос Карлы пресёкся в детском смущении. — Америка никогда не проигрывала войну.

— Войны, — заметил Ху Шань, — не выигрывали на одной самонадеянности, их выигрывали тяжёлой борьбой и превосходством над противником в искусстве военных действий и в умении думать. И прошлое не предсказывает будущее. Ещё далёк тот день, когда мы отыграем то, что потеряли нынче вечером. Мы должны доказать, что у нас есть терпение и…

— Вера, — добавил Лоренс, вспомнив беседу с Сунгом неделю назад.

— Да, вера, весьма необходимое оружие. А теперь извольте сюда, в лодку.

Китаец подобрал длинные полы своего балахона и неуклюже спустился в маленький ялик. Лоренс передал вниз Карлу и затем присоединился к ним. Голландец взялся за вёсла, тогда как Ху Шань принял руль, и, после нескольких пробных взмахов, вошёл в ритм, заученный ещё на каналах и болотных протоках своей родины.

Они огибали береговую линию, направляясь прочь от города и горящих нефтяных полей. Плечи Лоренса уже начинали всерьёз болеть, когда Ху Шань направил их к берегу, велев гребцу убрать вёсла. Волны принесли их к полоске песка, окаймляющей язык суши, врезающийся в море.