Меч обнажен

А я присмотрю за двигателем. Мне всегда хотелось узнать, на что способна эта старушка, если ей не занимается Флип.

Так что «Труди» продолжала пыхтеть, следуя извилистым обводным курсом. Этот курс не был отмечен ни на одной карте и только капитан Смитс мог его спокойно пройти. Они без приключений пробрались через минные поля. На рассвете, когда другой самолёт угрожающе спикировал на шхуну, Лоренс сумел рассмотреть красное, белое и синее кольца, нанесённые на крылья.

— Это Сандерленд, — пояснил Йорни.

— Не стой как истукан, любуясь морем, кроличья башка! — рявкнул на него отец. — Подними вымпел, пока этот не решил добавить к нашему тоннажу ещё тонну–другую металла!

И когда красные и синие флага поднялись на верхушке мачты и заполоскались на ветру, пике выровнялось. Самолёт проделал над ними круг и торжественно помахал крыльями, прежде чем улететь.

— За нами кого–нибудь пришлют, как только они свяжутся по рации. А вот и Англия! — Смитс указал на синюю тень в море.

Шрамы от пуль, жёлтые на древесине, исхлестали палубу и круглые бока, но в основном «Труди» оказалась неповреждённой. А там была Англия! Лоренс ещё наблюдал за приближающейся береговой линией, когда полчаса спустя к ним подошёл патрульный катер, чтобы сопроводить их в порт.

«…вот каким образом я добрался сюда. Я не использовал настоящих имён, как ты понимаешь, потому что для капитана Смитса работа только началась.

Но и мне здесь делать нечего. Сейчас я жду корабль, отправляющийся на Яву, где живёт мой кузен. Он, как я тебе уже рассказывал, директор авиалинии «Сингапур–Ява».

Скорее всего, мне не удастся связаться с тобой в ближайшее время. Но если меня не будет слышно в течение года, будь добр, добейся встречи с каким–нибудь моим влиятельным соотечественником и вкратце перескажи ему всё то, о чём я тебе поведал. Цветы апельсина — которые нужно использовать на благо Нидерландов — запечатаны тем словом, которое является общим для нас двоих.

Пусть к вам в Америку никогда не придёт тьма, с которой мы боремся сейчас.

Твой друг

Лоренс Ван Норрис».

«Госпиталь,

Сидней, Австралия

8 апреля 1942.

Дорогой Лоренс!

Это первый день, когда мне разрешили встать с кровати и воспользоваться письменными принадлежностями. Теперь я могу рассказать тебе обо всём, что случилось со мной за прошедшие несколько месяцев. Так много — и всё так плохо."

"Я прочитал в газете, которую мне принёс Пит, что один писатель сказал, что у наших людей есть только «храбрость львов и кусок проволоки». Что ж, это близко к истине и не очень хорошо для нас. Мы только делаем, что можем, с тем, что имеем.

Восьмого декабря я был на Суматре, в Сапабании».

Глава 4. Затишье перед бурей

Влажная, насыщенная испарениями жара тропиков удерживалась внутри комнаты толстыми стенами.