Меч обнажен

— Приятель, — пробормотал скелет в кресле, — не шутите такими вещами. Я так давно питался с пещерными людьми, что разучился пользоваться вилкой…

— Тогда лучше начать с супа. Попробуем его.

Когда немного времени спустя группа со шхуны ворвалась в кают–компанию, Кейн с ложечки кормил Уотсона. Пулемётчик, истратив последние силы в своём отчаянном заплыве, не мог даже поднести руки ко рту.

— Спокойней, — охладил Кейн пыл вошедших. — Он едва не умер.

Но они уже сами это поняли и отодвинулись, давая возможность американцу продолжать своё занятие.

— Ну как? — спросил он, когда ложка застучала о дно опустевшей тарелки.

— Отлично, просто отлично. А покурить не найдётся?

Лоренс достал сигарету, сунул её в тонкие губы и зажёг — всё одним быстрым движением. Уотсон затянулся. Голландец отодвинулся, а спасённый продолжал довольно курить. Наконец Уотсон вздохнул.

— Отлично, просто отлично, — сонным голосом повторил он.

Лоренс нащупал пульс на худом запястье. Потом еле заметно кивнул Кейну.

— Поспите, — американец уловил сообщение и начал действовать. — Поговорим позже. Теперь у нас всё время в мире…

Кейн укрыл Уотсона одеялом и вслед за остальными вышел из каюты.

Солнце уже взошло, когда они собрались снова. На палубе перекликались голоса Матросов, под наблюдением Танга готовивших оружие. Но в кают–компании тишину нарушал только неуверенный голос Уотсона.

— Мимо выступа и потом всё время вверх и внутрь. Снаружи ничего не заметно — надо подойти вплотную…

— …и войти в небольшую пещеру, Ван Блеекер повторял указания. — Потом подниматься…

— Да. Вы можете встретить там людей Беззубого, если они не очень испугаются. Большинство из них так далеко не заходят: слишком боятся призраков. Какой–то их древний король или вождь проклял это место. Они считают, что это он вызвал в старину землетрясение, от которого погибло много народа. И подъём там трудный. Спускаться гораздо легче. Идите медленно и осторожно.

— Потом мы окажемся в проходе, который приведёт нас к апартаментам вождя. А он даст нам проводника, чтобы идти дальше.

— Верно. Беззубый очень не любит японцев. И хочет, чтобы его народ оставили в покое. Я пообещал ему, что вы прогоните японцев. Я не знал тогда, зачем вы явились, — лицо Уотсона, со сбритой бородой, приобрело мальчишеское выражение, но выглядел он странно властно, — однако я пообещал Беззубому, что мой народ, американцы, не хватает всё, что увидит.

Кейн неловко поёрзал. Сэма этот этический аспект, казалось, не интересовал, но американец заметил, что лицо Лоренса странно исказилось.