Меч обнажен

 — Я всё–таки дожил, чтобы увидеть такое!

У Кейна на ладони лежали три прекрасные жемчужины.

Глава 10. Нет на карте

«Если, кто–то скажет тебе, что весь мир открыт, назови этого человека глупцом»

Из вахтенного журнала Дату Кумза— Трижды девять — двадцать семь, — произнёс Ван Блеекер. — двадцать семь таких!..

— Двадцать семь? — Кейн смотрел на жемчужины. — Но их только три.

— Вы не понимаете, — вмешался Лоренс. — Это ловец с Борнео, там очень суеверные люди. Каждую девятую найденную жемчужину они кладут в бутылочку с двумя зёрнами риса, а пробку делают из кости пальца человека. После соответствующих заклинаний жемчужины должны превратить рисовые зёрна в другие жемчужины такой же ценности. Так что если этот человек придерживался древних обычаев, три жемчужины в бутылочке означают, что он нашёл по крайней мере двадцать семь их. А для этого требуется богатое и практически нетронутое поле.

— Остаётся вопрос, откуда он взялся, — вставил Сэм.

— Есть здесь поблизости острова?

— Обозначенных на карте нет. Фельдер, сколько он мог прожить с такой раной?

Стройный смуглолицый молодой офицер раздражённо пожал плечами.

— Как можно сказать, капитан? Эти туземцы очень выносливы. Кровь на повязке засохла, и он, должно быть, уже умер, когда наши моряки добрались до него. Три часа, может, четыре с того времени, как его подстрелили. И кто знает, прямо ли он с жемчужного поля? Он мог привести жемчужины издалека несколько месяцев назад.

— Думаю, нет, — прервал Кейн. — Он пытался уйти от кого–то — прошлым вечером. Его ранили, но он добрался до шлюпки и отплыл. Могло его сюда привести течение?"

"Ван Блеекер склонился к торопливо развёрнутой карте. Фельдер заразился возбуждением и делал быстрые расчёты.

— Здесь проходит течение, сэр, — сказал евроазиат. — Юго–восточное…

Ван Блеекер вонзил острия циркуля в карту.

— Попробуем на юго–восток… Но осторожно, ясно? Фельдер, откройте оружейный ящик и раздайте оружие. Мне вовсе не хочется разделить судьбу этого бедняги.

«Самба» изменила курс. На палубе матросы заворачивали в холст и зашивали жалкое тело ловца. Когда они закончили, Ван Блеекер прочитал над узким свёртком слова погребальной службы. И когда тело ушло в зелёную глубину, Кейн испытал странное одиночество. Вероятно, они никогда не узнают ни имени, ни прошлого этого мертвеца; он останется лишь записью в судовом журнале, чтобы можно было сообщить властям, когда «Самба» придёт в порт — если когда–нибудь она туда придёт.

Но почему ему в голову пришла такая мысль? У «Самбы» не было никаких причин попасть в беду. Она хорошо вооружена, на ней опытный экипаж. «Самба» выстоит против любого корабля, бороздящего эти воды: ведь вражеские подводные лодки и эсминцы здесь больше не курсируют. Война закончена.