Меч Немезиды

Утомленные сборами, прощаниями и прочей нервотрепкой пассажиры стали укладываться спать. В десять коридоры опустели.

Тихо, уютно гудит титан с водой.

Стучат колеса."

"Если коснуться лбом оконного стекла, вглядеться в пробегающую снаружи черноту – увидишь рыскающие по сугробам прямоугольники света, железные фермы мостов, сливающиеся на скорости в неясный туман, огни фонарей, на лету превращающиеся в хвостатые кометы. Поезд бежит, гремит, стремительно накручивая километры… А отойдешь от окна – движение исчезает, и рейс 09 «Тиходонск – Москва» металлической улиткой ползет вдоль сорокового меридиана.

Трое пассажиров из девятнадцатого вагона собрались в тамбуре, шепчутся, ходят туда-сюда, мелькают в темных окнах их отражения, застывшие лица, тяжелые шаги – бум, бум – по стальному полу. Скрипит дверь в соседний вагон, дует холодным табачным перегаром. Что им здесь надо? Что забыли эти трое?

Из перехода, вместе с лязгом и грохотом выскакивает небольшого роста человек.

– Нажрались уже, разошлись, только Козырь в девятом продолжает, – сбивчиво говорит он. – Да, чуть не забыл: в четвертом какие-то мутные… Я им когда предлагал местами меняться, один так глянул, что я чуть не уссался… В пятом – тоже не простые… Тертые, бывалые, сразу видно. Наверное, его прикрытие! А может, другая братва…

– Не заморачивайся, валим всех! – говорит самый высокий, с крючкообразным носом и пронзительными черными глазами. – Кто мутный, кто нет, пусть черти разбираются!

Достающий едва ему до груди низкорослый кивает и исчезает в грохочущем переходе. Железная дверь, лязгнув, отрезает яростный стук колес.

В тамбуре иней покрыл пластиковые панели, на полу под дверями белые наметы. Здесь снова ощущаешь движение. Гремят колеса, отсчитывая рельсовые стыки, лязгают автосцепки под переходами между вагонов. Здесь чудятся голоса. Кто-то кричит. Смеется. Зовет на помощь. Нет, просто кажется…

– Пошли! Вначале связь и щиток! – командует высокий, и они ныряют в холодный, гремящий и лязгающий переход. То, что им нужно, находится в служебном купе, запертом изнутри, но это никого не смущает.

Людочка начала задремывать в неудобной позе, прижатая к стене волосатой спиной проводника Жени. Что-то такое ей начало даже сниться. Да, автосцепки, их металлический звук… Вот и они с Женей, как два вагона – 18-й и 19-й, сцеплены друг с другом на время рейса. У нее ведь жених в Москве, хороший парень, и чего, спрашивается, она связалась с этим Женей? Что в нем такого? Да ничего. Да просто так. Сблизились, прижались друг к другу, лязгнул металлический замок, теперь несутся дальше неизвестно куда.

А Женя все придвигается к ней своей спиной, вдавливает в стену, закрыл ей нос, закрыл ей рот своей спинищей волосатой, не вздохнуть.