Меч Немезиды

И выйдет так, что они хотели нас под себя взять, а тут мы – их под себя возьмем! Все наоборот…

Умный высморкался для солидности, преданно посмотрел на Буланова и закончил:

– Это я к тому, что надо на большой простор выходить. В Тиходонске Козырь король, а все-таки вырос ты, шеф, из Тиходонска, вот мое мнение. Пора, пора Москву под себя подгорнуть…

Он замолчал, повторяя в уме сказанное и оценивая, достаточно ли обтекаемо с одной стороны и достаточно ли четко с другой он выразился, поймет ли Козырь тонкую его лесть, оценит ли.

На черном директорском столе, загнутом по-модному – кренделем, стояли несколько телефонных аппаратов, время от времени они звонили, и мобильник вибрировал, постепенно передвигаясь к краю, – Козырь никому не отвечал. Несмотря на отсутствующий вид, он внимательно слушал Умного. Хотя тот и нес полную ахинею. Все остальные свои телефоны выключали при входе в кабинет Козыря, чтобы ничто не отвлекало от обсуждения важных вопросов.

Как для любого полководца, для Козыря его «войско» делилось на две неравные части – тех, кого он знал в лицо, и всех остальных, безликую массу. Тапок и Корень принадлежали к первой категории; у Корня 80 процентов тела обожжено, Тапка придавило рухнувшей балкой… что есть потеря, конечно, и убыток. Фанат тоже лишился двоих. И никакой пользы в этом Козырь пока что не видел.

В дверь тихо постучали, потом она приоткрылась, и в щели показалось сосредоточенное лицо Миклухи.

– Там человек от кавказцев, – сказал он. – Говорит, вызывали.

– Кто именно? – обернулся Волкодав.

– Не знаю. Шестерка. Говорит, слово принес от хозяина.

Волкодав вопросительно посмотрел на шефа.

– Пусть заходит, – сказал Козырь.

Вошел мужчина с усиками-стрелочками, смуглый и невысокий, в узких брючках и щегольских туфлях на тонкой не по-зимнему подошве.

– Здравствуйте, – старательно выговорил он длинное русское слово. – Я Ахмед Черный. Наших старших в городе нет. Не потому что боятся, мы тут ни при чем, мы в вас не стреляли. Просто так случилось – все по делам разъехались. Я пришел это сказать. Чтоб черных мыслей не было.

Миклуха за его спиной с виноватым видом развел руками: ну чурка, ну что с него возьмешь.

Был бы Козырь в другом настроении, он бы мог рассмеяться в голос. Или наоборот – прийти в бешенство. Еще бы вы стреляли, козлы! Когда Даргинца и Муллу завалили, все наложили в штаны и сдриснули из города.

– Я расскажу тебе анекдот, Ахмед, – сказал Козырь, слегка улыбаясь. – Бежит по лесу муравей. Со всех ног бежит, дороги не разбирает. С размаху налетел на дерево, бац башкой – и упал. Лежит, отдышаться не может. Заяц над ним наклонился: «Куда бежишь?» «Убегаю, – объясняет муравей. – Кто-то слониху изнасиловал, всех подозрительных задерживают!» Вот так и ты.