Меч мертвых

Нет на острове Селунд ни гор, ни скалистых отрогов, ни даже высоких холмов, весь он плоский, точно большая зелёная лепёшка, распростёршаяся посреди моря. Одна надежда – на высокие башни, с которых востроглазые хи́рдманны разглядят либо дым сигнальных костров, либо сами корабли, если ветер прижмёт дым к земле или унесёт в сторону.

Велик и славен город Роскильде, и не так-то просто врагам подойти к нему незамеченными. С тех самых пор, как пророчица Гéвьон обратила быками четверых своих сыновей и, поддев плугом, обрушила в море пласт суши, ставший островом Селунд, – сидят здесь могучие конунги, грозная слава датского племени. Сидят, точно морские орлы в высоком гнезде: то и дело расправляют крылья, срываясь в хищный полёт. И либо возвращаются с добычей и славой, либо не возвращаются вовсе. И Рагнар конунг – славнейший из всех, чьи могильные курганы высятся теперь над заливом. Много сыновей родили конунгу жёны, и десять самых достойных он посадил править богатыми странами, завоёванными в кровавых сражениях. Теперь Рагнар Кожаные Штаны умудрён годами и уже не так скор на подъём, как бывало когда-то, и тоже велел заложить для себя курган. Гуннхильд, правда, ещё двадцать зим назад предрекла конунгу гибель в далёкой стране. Как раз тогда её начали посещать пророческие видения, и это было одно из её первых предсказаний судьбы. Люди запомнили и слова Гуннхильд, и то, что Рагнара они нисколько не испугали. «Есть кому привезти назад мои кости! – усмехнулся в седую бороду вождь. – Было б хуже, дочь, если б ты напророчила мне смерть на соломе!»

А ещё есть у мудрой Гуннхильд младшие женщины в доме, а также служанки и много рабынь, и от них-то, как водится, люди и узнаю́т всё самое любопытное. Известно же – рабынь хлебом не корми, дай только почесать языками. Вот так и получилось, что добрую весть о скором возвращении Хрольва и его кораблей омрачил зловещий слушок.

– Сама-то я, конечно, не видела, – делала большие глаза молоденькая рабыня по прозвищу Белоручка. – Мне ли тереться подле хозяйки, когда она разговаривает с Богами!.. Но из капища наша Гуннхильд вернулась задумчива, и это кто хотите вам подтвердит. И я слышала от Друмбы, которая всегда сопровождает хозяйку, будто вода в драгоценной чаше на миг покраснела, как кровь!..

Кудрявую Белоручку считали некрасивой из-за смугловатой кожи и слишком тёмных волос. Эта внешность передалась ей от бабушки, которую отец Хрольва привёз когда-то из страны Валланд, из боевого похода. Мать Белоручки ещё могла объясняться на родном языке, а сама она – едва-едва. Зато все три были отличными вышивальщицами. И, конечно, болтушками. Все вальхи любят поговорить, а вальхинки – и подавно.

– Кровь… – задумчиво пробормотал высокий старик в нахлобученной войлочной шляпе.