Меч мертвых

– Я подарю тебе этот корабль, чтобы ты мог на нём добраться в Вальхаллу, – пообещал мёртвому другу сын конунга. – Помнишь, мы отправились было туда вместе, но похоже на то, что придётся тебе ехать в Обитель Богов одному…

– Не спеши зарекаться, Рагнарссон, – непрошеным встрял Страхиня. Они с Болдырем уже вовсю орудовали баграми, пытаясь выдрать из-под корабля вцепившиеся коряги. – Кабы не пришлось и тебе туда вознестись, и всем нам…

Две затопленные кокоры, обе в венцах воздетых корней, непреклонной хваткой держали корабль. Эх, не надо было Суворовой дружине доводить до смерти красавицу ель, княжившую над волоком!.. Может, и не случилось бы этой ловушки, которую даже двоим очень сильным мужчинам не удавалось ни раздвинуть, ни раскачать…

– Рубить надо, – сказал Страхиня и без дальнейших разговоров полез через борт вниз, в воду.

Болдырь немного подумал и поднял из сваленного на палубе оружия хороший топорик. Боевой топорик, конечно, был легковат: его делали не для рубки мокрых корней, а для того, чтобы не отсохла рука, без устали махавши в сражении. Ну да ничего, сойдёт и такой…

Харальд, ижор и чернявый разбойник схватили багры и стали помогать Болдырю со Страхиней, а потом по совету молодого датчанина начали перетаскивать мертвецов поближе к корме, потому что корабль сидел носом, и нос следовало приподнять. Куделька и Милава сперва стояли обнявшись, придавленные. Но праздно леденеть от присутствия смерти было просто некогда: совершался последний труд, суливший спасение, и страшные человеческие тела скоро превратились в обычную тяжесть, которую следовало поднимать, передавать из рук в руки, укладывать… Одному Искре Твердятичу делать ничего не позволили. Велели взобраться на борт возле вант и стоять там, высматривая рысьими глазами – не спешит ли кто ищущий походникам гибели?

И только Крапива Суворовна ничего вокруг не замечала. Её отец лежал на носу корабля, возле прочной деревянной утицы для наматывания канатов. Как распутал с неё причальное ужище, освобождая лодью, так уже и не смог больше сдвинуться с места, прилёг отдохнуть, преклонил сивую голову на холодные доски…

Он узнал Крапиву, когда она над ним наклонилась.

– Дитятко, – выдохнули уста. – Доченька…

– Я броню тебе принесла, батюшка… – Крапива трясущимися пальцами развязывала заплечный мешок. – Счастливую твою… принесла…

Замятня Тужирич с его гриднями появились из леса, когда Болдырь и Страхиня, стуча зубами в воде, дорубали последние корни.