Меч ислама

— Мы слышали о вашей великой победе в Мехедии, о погоне за этим жутким корсаром Драгутом. Но с тех пор — ничего.

Он немного помолчал, раздумывая, как лучше поделиться своими бедами. Но верх взяли уныние и усталость.

— Давайте отложим до завтра, — сказал он. — Завтра услышите. От дель Васто, посланника его величества. Пошлите сказать ему, что я здесь и буду счастлив принять его.

Ушей дель Васто это известие достигло на следующее утро, когда он завтракал на террасе над садом, принадлежавшим Просперо, вместе с самим хозяином и третьим гостем, доном Алваро де Карбахалом. Монна Аурелия, к счастью, отсутствовала, находясь в загородном доме Просперо в Вердепрати, куда она отправилась, спасаясь от августовской жары.

Дель Васто прибыл в Геную с письмами от императора за пару дней до возвращения Просперо. Зная, в каких выражениях составлены эти письма, он сообщил о них Просперо. Дон Алваро, услышав, расхохотался.

— Я догадываюсь, что вас так радует, — сказал ему маркиз.

— Даже и наполовину не догадываетесь, — усмехнулся дон Алваро. — Будь иначе, вы бы хохотали со мной.

— Думаю, да. Плоть под императорской мантией так же смертна, как и наша. И одолевают ее те же болезни. В провале адмирала его величество увидел и провал своих надежд. Он увидел, что презрение и насмешки над Дориа коснутся и его. Поэтому, когда ему сообщили о победе при Ла-Мола, он приписал ее Дориа. Выгораживая адмирала, он выгородил и себя.

— И преуменьшил славу Просперо?

— Просперо сам преуменьшил свою славу слишком скромным докладом. Кто сможет возразить против этого? Дон Алваро взорвался.

— Я что, не был при Махоне? Я что, не видел всего, что случилось? И что, там не было других капитанов неаполитанской эскадры? Мы все можем поклясться под присягой. И, видит Бог, поклянемся, — продолжал Алваро. — Настало время открыть его величеству глаза на этого господина генуэзца, которого он предпочел более достойным испанцам. Время излечить его величество от слепоты.

Здесь Просперо прервал его:

— Увидеть в Андреа Дориа первого кондотьера нашего времени — не слепота.

Дон Алваро покраснел.

— Но даже если и так, неужели из-за этого отдавать ему всю славу вашей победы, величайшей победы всех времен?

— Это — разные вещи.

— Нужно ли спорить об этом? — спросил дель Васто. — Я должен освободить Андреа Дориа от его обязанностей посла. Я уполномочен также поручить графу Мельфийскому вручить вам орден Святого Януша Компостеллы от имени императора. Но вы можете отказаться принять орден из его рук, если вам угодно.

— Да, — одобрил дон Алваро, — это хороший способ разоблачить ложь.

— Если бы я этого хотел, стал бы я писать так, как написал? — спросил их Просперо.