Меч ислама

А на шестой день после отплытия с Джербы они вошли в Мессинский пролив и неожиданно столкнулись с целым флотом галер, плывущих на юг. «Асвада» огибала мыс, и до эскадры было не более полумили. У Просперо захватило дух при виде этой мощи. На величественном трехмачтовом галеасе, который шел во главе армады, развевались императорские штандарты, а на носу красовался вырезанный из дерева позолоченный рог изобилия. Это был флагманский корабль «Проспера». Кроме того, он насчитал еще девять судов — мощных галер с двадцатью восемью скамьями для гребцов, а за ними следовали еще четыре галеота и три транспортных судна, похожих на бочонки.

Он понял, что встретил неаполитанскую эскадру, и было нетрудно догадаться, куда она следовала. Это было подкрепление, затребованное Дориа, чтобы туже затянуть петлю, в которую попал Драгут.

Он даже не знал, смеяться ему или плакать, когда он объяснял Джанне, что это за длинная вереница кораблей, приближающихся к ним под ритмичные всплески и скрип длинных весел.

— Наше плавание наугад привело меня домой, к моему собственному флоту. Потому что я все еще неаполитанский капитан, и половина этих судов — моя личная собственность.

Феруццио вышел на бак и поклонился, ожидая распоряжений.

— Убирай паруса и держи наготове весла.

Флагман неаполитанцев шел прямо на них. По левому борту выстроилась шеренга аркебузиров, и стало ясно, с какими намерениями приближается корабль. Это было вполне естественно: ведь «Асвада» не несла опознавательных знаков. Когда между судами оставалось полкабельтова, послышался оклик. На корме «Просперы» стоял осанистый мужчина в желтом, в котором Просперо узнал Карбахала.

— Эй, на корабле! Кто вы такие? — сложив ладони рупором, крикнул испанец.

И получил ответ, которого уже никак не ожидал:

— Да хранит тебя Бог, дон Алваро! Я — Просперо Адорно, капитан Неаполя!

Глава XXIX. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Обильно потея и отдуваясь, неуклюжий дон Алваро взобрался на турецкую галеру с баркаса, стоящего у ее борта. Казалось, испанец вот-вот лопнет от нечеловеческих усилий. Однако на сходнях, где его дожидался Просперо, дон Алваро принял свою обычную напыщенную позу.

— Святая Дева Мария! Это вы, дон Просперо, ваша плоть, кровь и кости? — и он бросился вперед, чтобы заключить генуэзца в свои широко распахнутые объятия. — Дайте мне прижать вас к сердцу, друг мой! Вы возвращаете к жизни мою скорбящую душу!

Просперо рассмеялся, согретый радушием испанца и почти задушенный его ручищами.

— Вы меня радуете, — сказал он, когда они, наконец, перестали тискать друг друга. — Возвращение с того света не всем выгодно.

— Нам стало известно, что вы погибли как герой, и ваше возвращение будет воспринято с радостью. Вы возвращаетесь к славе, которую заслужили.