Хазарский меч

И со словом моим передаю тебе и силу: захочешь кому долю поменять с доброй на худую или наоборот, то позови двух старых старух – они все сделают…

Заранка не помнила, чтобы после того дня ей еще приходилось сидеть с бабой Светлочей – кажется, скоро та и померла, погребение и поминальный пир Заранка помнила, но не могла сказать, много ли времени прошло между ним и тем разговором. Поначалу она считала услышанное лишь страшной сказкой и часто сжималась под овчиной, лежа на полатях, мысленно видя темный лес и двух слепых старух, у которых один на двоих глаз – луна с неба. Но после того как ее одели в поневу и мать начала учить ее ворожбе, она постепенно осознала: то была не сказка, то было мощное оружие, которое прабабка оставила ей в наследство…

Однако до сего дня Заранке не случалось применить это оружие. А теперь те две старые старухи сами привели к ней Ярдара в тяжкий для него день. Если прабабкина сила чего-то стоит – настало время пустить ее в ход.

…И как все князья и бояре, русы и хазары, мужи и жены,И красные девицы, и старые старцы, и все добрые людиСмотрят на солнце красное, и любуются, и радуются, и кланяются,Так бы и на тебя, Ярдара, Ёкулева сына,Все князья и бояре, русы и хазары, мужи и жены,И красные девицы, и старые старцы, и все добрые людиТак бы любовались, и радовались, и кланялись, и ни в чем не перечили.Дощечки вращались в ее руках, сотканная часть пояса все удлинялась, Заранка пятилась от стены, продолжая бормотать:"

"Как пойду я на восточную сторону,А в той ли восточной сторонеСидит туча грозная, с громами и молниями,Так я, Ярдар, Ёкуев сын, войду в тучу грозную,Покроюсь громом гремучим да огненной молнией,И как грозна грозная туча да молния огненная,Так бы и я, Ярдар, Ёкулев сын, был против ворога моего,И черного, и русого, и белого, и рыжего, и молодого, и старого,На белой заре, в темной полночи, на молодом месяце, на старом месяце,И боялся бы, и бежал бы от меня ворог в леса дремучие, в болота зыбучие…Глядя на месяц в небе, Заранка не смотрела по сторонам, но чувствовала, как по бокам ее стоят они – две старые слепые старухи, имеющие один на двоих глаз, и тот лишь в ночи полнолуния, раздающие людям счастье и несчастье сообразно тому, какой стороной упадет осиновая щепка…

Но чья же воля заставляет ту щепку упасть так или иначе?

Любой дрожал бы от ужаса, чувствуя вплотную к себе эти две тени. Их невидимые руки двигали руками Заранки, вращающими ткацкие дощечки. Но Заранка не боялась. За спиной у нее стояла еще одна тень – легкая и белая, как летний туман над полянами. Та, что была ею и в то же время другой, та, что была ее собственным отражением в водах, разделяющих белый свет и темный свет.