Хазарский меч

За месяц тот так привык к походной жизни, будто всю жизнь так жил, уверенно управлялся с воями. Судя по морозному духу и снегу на плечах кожуха, Заволод уже побывал на забороле и обошел дозоры.

– Что, старуха не вернулась? – спросил у него Ярдар.

– Нет, – тот мотнул головой, отирая снег с бороды. – Видать, околела где-то по дороге.

– Я тебе говорил, надо кого поживее послать.

– Кто поживее, те нам самим нужны.

– Ну а дряхлую бабку послали, так и останемся без воеводы.

– Да пошел он к синему! Заскучал ты без него, что ли?"

"Заволод и Хастен успели пообщаться не так долго, но поссорились не раз. Каждый из них был честолюбив и непокладист, и при всякой встрече они сразу ощетинивались друг на друга, как два злых ежа.

– Он мне зять, – угрюмо напомнил Ярдар.

Он не скучал по Хастену, однако со дня той неудачной битвы чувствовал стыд и неловкость, как будто в полон попала часть его самого. Любви к Хастену в нем не было никогда, но они знали друг друга, сколько себя помнили, вместе были наследниками старых тархановских вождей, хранителями их памяти.

– А ты – мне! – Заволод усмехнулся. – Без родни не останешься, не круши себя.

– Но смоляне на носу, а у нас одним воеводой меньше!

– Безлет вместо него пойдет, он у вас мужик толковый. А твой зять сам виноват. Нет бы поглядеть, что в лесу, а потом бежать. Сам и попал, как кур в ощип.

– Но кто же мог знать? Стрелы были костяные, видели каких-то мальцов…

– А оказался Улав смолянский! – Заволод махнул рукой.

Они уже двадцать раз обсуждали тот несчастный день. Ярдар подумывал в глубине души, что Заволод, обвиняя Хастена, пытается снять вину с себя: Хастен-то вел часть ратников с Оки, но и сам Заволод был при обозе, мог бы его остановить. Однако сам ушел с санями, вот и молодец. С того дня стало ясно: Улав смолянский уже знает о них, собрал свою рать и явился, значит, кончаются легкие победы над испуганными весняками. Чтобы пройти дальше, придется выдержать брань великую. Вернувшись в Ратиславль, Заволод велел всем рассеянным по округе дружинам, в основном конным, собираться к войску и готовиться выступить заедино.

– А может, бабка и не виновата, – продолжал Заволод. – Может, смоляне Хастена уже того, – он нарисовал в воздухе петлю вокруг своей шеи, – подвесили на дубу кряковитом за шеюшку его белую. Вот и менять некого.

– Да ну тебя! – Ярдар содрогнулся.

Хоть он и не любил своего зятя, воображать того повешенным было почти так же мало приятно, как себя самого.

– А мы бы могли тогда и сами… – намекнул Заволод. – Своих богов без подношения не оставить.

– Нет! – угрюмо отрезал Ярдар. – Мы же не знаем. Может, Улав его сам привезет и обмен предложит. А если узнает, что менять не на кого, повесит его у нас на глазах, и мы будем виноваты.