Хазарский меч

Люди на лодках слышали с берега топот коней и шум схватки, но Грим конунг не звал на помощь, его рог не трубил. Мы все сходимся на том, что конные хазары отрезали его и дружину от воды и перебили всех быстрее, чем он понял, что происходит.

– Такая гибель делает ему большую честь… – заметила Рагнвёр.

Она слушала, подпирая рукой подбородок и полузакрыв глаза, будто мысленно рисовала себе все, о чем Свен рассказывал.

– Мы вернулись бы ему на помощь, если бы знали, что он в ней нуждается. Но когда мы поняли, что он так и не догнал остальное войско, возвращаться было уже поздно. Однако это подлое нападение требует отмщения. Поэтому мы и здесь, госпожа.

– Вы собираетесь мстить? – Рагнвёр выпрямилась и раскрыла глаза.

Рассказ дошел до тех событий, о которых она ничего не знала.

– Грим конунг был слишком выдающимся человеком, чтобы его смерть можно было оставить без последствий. Он приходился сыном Хельги киевскому, а еще – зятем Олаву, нашему господину. Госпожа Ульвхильд, вдова Грима, пообещала лучшее из его сокровищ тому, кто отомстит за его смерть. Мой брат Годред взял это на себя, – Свенельд покосился на брата. – Мы собрали войско и направляемся на западные окраины хазарских земель. Мы знаем эти места – там, где по рекам переходят с верхней Десны на притоки Ванаквисля. Мы разорим их, чтобы Аарон не думал, будто русов можно обманывать, грабить и убивать безнаказанно. Мы просим у тебя – если ты заменяешь твоего мужа, Улава, – разрешения пройти через ваши земли, и дадим клятву, если ты попросишь, не причинять никакого вреда вашим жителям.

Точно такой же уговор они заключали когда-то и с хазарами. Но Свен надеялся, что русы, почитающие тех же богов, не поступят с ними так же подло.

– Вы послали хакан-беку весть о ваших намерениях? – спросила Рагнвёр. – Он знает о том, что вы идете разорять его земли?

Братья переглянулись. Видимо, этот вопрос они услышали впервые.

– Узнать об этом он мог разве что колдовством, – ответил Годред. – Все решилось только на «новый Йоль», и мы уж точно никаких гонцов к нему не посылали.

– Выходит, кто-то в его доме владеет колдовством, – загадочно произнесла Рагнвёр. – Сдается мне, что либо хакан-бек проведал о ваших намерениях раньше, чем вы сами, либо…

– Что ты хочешь сказать, госпожа? – Свенельд подался к ней.

И при всей важности предмета разговора, Рагнвёр не могла не наслаждаться тем, с каким вниманием двое таких мужчин, привлекательных, в ком молодость сопровождалась славой, следят за ее лицом и ловят каждое ее слово."

"– Мой муж, Улав конунг, уехал на восток собирать войско, потому что наши владения на реке Угре разоряют какие-то конные отряды. Те, кто их видел, говорили, будто это буртасы. Это кочевники, подданные хазар.