Хазарский меч

– Сын Олегов погиб, а в набег хазары пошли? – усомнился Ведомил. – Если б наоборот…

– Мы слишком мало об этом знаем, но столько лет хазары не тревожили эти земли – и при мне, и при старом Хринге, сколько мне известно. Если теперь они нарушили мир, тому, уж верно, та же причина, по какой они нарушили уговор с Олегом и Олавом из Хольмгарда.

– То все ваши дела, варяжские! – Князь Ведомил был очень недоволен. – А наши головы трещат! Мне в гощение идти, а тут война!

– В гощение в восточную сторону я бы не советовал тебе пока идти.

– Без советов обойдусь! Ты знай делай свое дело – войско собирай! За что я кормлю тебя с отроками твоими!

– Ты прав, и в своем деле я тоже обойдусь без чужих советов.

Они обменялись недружелюбными взглядами. Князь Ведомил был крупным мужчиной, рослым, тяжеловесным; большая голова на толстой шее напоминала обрубок бревна. В русых волосах его уже было немало седины, а в бороде причудливо смешались русый, рыжий и седой волос. Небольшие глаза из-под низкого лба смотрели хмуро, и в целом он имел сходство с медведем, что подкрепляло в племени смолян уважение к своему владыке – живому воплощению древнего предка[46]. Но Улава ни мощь его, ни взгляд смутить не могли: у себя на родине он тоже был сыном древнего правящего рода, и лишь неудачи в борьбе за власть вынудили его искать счастья на чужбине. К сорока годам его опрятная бородка почти поседела, но волосы оставались темными; среднего роста, с продолговатым лицом и длинным носом, он тоже не был красавцем, но выражение хитроватой приветливости красило его на первый взгляд – пока не заглянешь в серые глаза, которые оставались прохладны, даже когда он улыбался. Ловко, как и подобает знатному человеку, он носил богатые кафтаны с отделкой цветным шелком; на эти кафтаны Ведомил косился с явным презрением и тайной завистью. Они не могли подружиться, как медведь и волк, но были вынуждены поддерживать мир. Улав был вождем днепровских русов, которые не смогли бы жить здесь и вести торговлю без согласия с местными кривичами, а кривичи без помощи русов не получали бы заморские товары, да и защита вооруженной руки, всегда готовой вступить в дело, была очень нужна там, где проходит древний путь торговцев челядью. Богатством Улав, пожалуй, превосходил Ведомила, и смолянские русы, населявшие Сюрнес, признавали только его власть. Ведомил терпел Улава лишь потому, что в нем нуждался; хазары с востока, русы с севера, а теперь еще и окрепшие русы с юга грозили сомкнуть клещи, если кривичи не смогут выставить против тех волков своего волка.

Этой зимой волку пришлось отработать свой корм, как говорил Ведомил.