Барон из МЧС - 2

Возможны галлюцинации, неприятные ощущения. Приятные, кстати, тоже возможны.

- То есть, - вынес вердикт Борзый. - Ты сам не знаешь, что будет? Как в лаборатории харков экспериментики ставить намереваешься?

- Знаю, - соврал я. - Но тут ощущения у каждого могут быть индивидуальные. Кончайте ныть! Морячок! Создавай Круг!

Больше никто спорить не стал. Вскоре шестое отделение послушно замерло с остекленевшими глазами. Я попытался пробиться к ним и посмотреть, чтобы никто не филонил. Но Чах непривычно серьёзным голосом сосредоточенно произнёс.

- Не надо, Данила. Теперь мой выход. Да поможет мне Изначальный Великий Наумб и то яйцо, из которого он вылупился!

Глава 15

Чах замолчал, оставив меня в одиночестве, если не считать замерших бойцов. Как я ни вглядывался, но никаких изменений у них не находил. Неужели ничего не получается у наумба? Или они есть, просто не могу увидеть нормальным человеческим зрением?"

"Так и подмывало ментально присосаться к шестому отделению, но я остановил этот опасный порыв, явно навеянный печатями Смерти. Не сейчас, не время для подобного. Могу погубить ребят, Чаха и себя, если поддамся искушению.

Внезапно, несмотря на достаточно тёплую погоду, почувствовал холодный ветерок, волной пробежавший по спине. Потом ещё одна подобная волна, потом ещё. Вскоре уже дрожал от холода. Зуб на зуб не попадает, коченеют конечности. Посмотрев на свою руку, с удивлением увидел, что она покрывается инеем.

Чёрт! Как Чах и предполагал, своей энергии ему мало, вот и забирает её из меня. Но одно радует: процесс идёт. Главное - дожить до его окончания, не превратившись в сосульку. На негнущихся ногах подошёл к почти затухшему костру и склонился над горячими тлеющими углями. Чуть ли не руки в них засунул, но это помогло мало. К тому же костёр, на мгновение ярко вспыхнув, вдруг окончательно потух. А пепел в нём стал больше напоминать кристаллики снега, чем недавно сгоревшее дерево.

Надо утепляться! Срочно! Попытался было встать и дойти до блиндажа, в котором висели наши бушлаты, но понял, что подняться уже не могу. Теперь я действительно мамонт, окоченевший в вечной мерзлоте.

Сон постепенно окутывает сознание. Борюсь с ним до последнего, так как помню, что при переохлаждении нельзя засыпать. Хочется дать себе пару пощёчин, чтобы взбодриться. Только покрытые коркой льда руки не шевелятся. Это звиздец…

- Горюнов, млять! - раздаётся над ухом. - Что с тобой?

Головы не повернуть, но узнаю голос Палкиной. Ой, как не вовремя! Принесла ж её нелёгкая!

Вера пытается рывком поднять меня с земли. От её прикосновения становится легче. Нежное тепло заставляет оттаять суставы, и я с трудом, но повернул голову в сторону боевой подруги. Лучше бы не делал этого! Верка сама белее снега.