Жестокая любовь мажора (СИ)

— А что по-пацански? Угонять электросамокаты и руки ломать? Напиваться черт знает где и рисковать собственной жизнью?

— Не пили мы!

— И ничего не угоняли!

— Мы, вообще-то, подарок вам готовили! — выдает Луговой, а остальные пацаны шикают на него.

— Молчи, придурок!

Хмурюсь. Подарок? Бросаю взгляд на настенный календарь, и тут до меня доходит. В субботу мой день рождения. Реально крышей поехал, я и не вспомнил бы. И как теперь мне их наказывать? Рисковали же не просто так, а ради меня.

— Ну что? — Луговой лыбится и отмахивается от друзей. — Мы прощены?

Матерюсь себе под нос, так чтоб не слышали. Жуки.

Сам улыбаюсь.

— Подарок настолько хороший, что стоил вашего наказания?

— ЛУЧШИЙ! — хором выдают они.

Глава 20. Алиса

Кирюша визжит и сопротивляется, пока я пытаюсь достать песок у него изо рта, который мой драгоценный сынок с удовольствием туда запихнул.

— Господи, ну вот зачем тебе эта гадость!

Он выталкивает языком мой палец и тарабанит ножками, требуя свободы.

Сдув с лица волосы, я отпускаю его и сразу даю попить.

— Плюй, плюй быстрей, — прошу и наклоняю сына, чтобы не проглотил. Кирилл плюет и, конечно же, все на себя.

Да блин.

Беру салфетку и сначала вытираю перепачканную мордашку, получая активный протест, из-за которого у меня появляется желание вызвать экзорциста, а затем быстренько чищу его кофточку."

"Кирюша добивается своего, а когда я его отпускаю, он забывает о плохом настроении и, раскинув руки, несется к песочнице.

Я быстро догоняю сына и подхватываю на руки. Нет уж, мой дорогой.

Царевич опять недоволен моим вмешательством и пытается вывернуться, настаивая на своем.

Закатываю глаза, когда прохожу мимо Лены и усаживаю сына на качельки. Но и этим мне моему капризуле не угодить. Только спустя пятнадцать минут все же удается его отвлечь на умной доске и присесть к подруге на скамейку.

— Ты не мать, а курица-наседка. Пусть парень развлекается!

Вздыхаю и медленно поворачиваю к ней голову.

— Ты своего роди и покажи, как надо.

— Нет, спасибо, — она закидывает руки на спинку скамейки. — Мне нашего Царевича хватает.

Угукаю, зачесывая волосы назад.

— Мне тоже. Не понимаю, как вообще женщины умудряются справляться с двумя детьми. Я молчу уже про троих и более. С одним вешаюсь.

— Ты вешаешься, потому что все взвалила на себя. Другая бы уже крышей поехала. А ты еще умудряешься в жопку его целовать и все прихоти выполнять. Я даже не припомню, чтобы ты хоть раз пожалела о том, что родила так рано.

— Я и не жалею, — тихо выдыхаю и любуюсь, как сосредоточенно мой сын щелкает по кнопочкам. — Я иногда вообще думаю, что если бы не он, то и меня бы не было. — Бросаю взгляд на Лену, которая прикрыла глаза и подставила лицо солнцу.