Семья для мажора

— Мне не нравится это слово, — упираюсь.

— А какое нравится? — бормочет, накрывая ладонью мой живот.

Оттянув пальцами резинку лосин, он проталкивает их внутрь. Все то же самое, только на этот раз между мной и его пальцами ничего нет.

— Твою… мать… — шиплю.

Он тихо смеется, ткнувшись носом мне в щеку.

— Хочу тебя трахнуть… — проговаривает так, будто мы разучиваем какой-то иностранный разговорник. — Хочу, чтобы ты пососала мой член…

— Дубцов… — хриплю немного шокированная. — Это обязательно?

— Да. Я хочу, чтобы ты взяла у меня в рот. Это моя “потребность”, как еще я должен это объяснить? Жестами?

— Не знаю! Твоя рука у меня в трусах. Я вообще плохо соображаю.

— Так что мне сделать?

— Господи! — злюсь. — Ты… блин…

— Ты… по… поласкай меня…

Кажется, я становлюсь пунцовой с головы до ног. Не хочу открывать глаза, чтобы не видеть выражения его лица.

— Неплохо, — говорит рядом с моим виском.

Втягиваю в себя воздух, когда он начинает делать ровно то, о чем я попросила.

Гладит и давит, уверенно находя то место, которое при контакте с его пальцами начинает искриться.

— Ай-й-й… — выдыхаю со стоном.

— Да! — шире развожу колени.

Чтобы закрыть заткнуть фонтан его пошлостей, обвиваю руками его шею и прижимаюсь к губам. Со стыдом понимая, что эффект на меня его пошлости производят неизгладимый, но сама я скорее умру, чем сама скажу это вслух.

Минуты моей жизни вдруг сливаются в смазанную линию. Я слышу только свое дыхание и его дыхание. Свои стоны и тихие звуки, которые издает Кирилл. Мой рот жадный, но он позволяет делать со своим ртом все, что я захочу.

Я хочу еще. Напрягая бедра, двигаю ими и хнычу, пытаясь схватить за хвост ускользающий поток ощущений.

— Я твердый, пздц. Проверь… — велит, вводя в меня палец.

Мои мышцы сжимаются вокруг него, по спине под свитером бежит пот.

— Ань… проверь… — рычит мне в губы.

Дернув руку, опускаю ее вниз и накрываю его пах ладонью.

— М-м-м-м… — стонет Кир.

Он не шутил, и это как эффект разорвавшейся бомбы.

Он знал, что так будет?!

По руке до самого плеча проходит ток, а потом этот ток ударяет прямиком в живот.

Сжав пальцы вокруг безумно возбуждающего каменного бугра, я выкрикиваю его имя и пропускаю через себя волну удовольствия, которая заставляет выгнуться.

Когда прихожу в себя, его рука сжимает мое бедро.

Схватившись обеими руками за отвороты его куртки, рвано дышу в его шею. Она слегка влажная от пота, а окна вокруг нас запотевшие.

— Захочешь еще, просто скажи, — говорит расслаблено.

Приподняв голову, смотрю в его потемневшие глаза.

На его щеках красные пятна, на губах усмешка.

Кир откидывается на сиденье и поправляет ширинку, лениво говоря:

Отупело тянусь к ремню, глядя в пространство, как пустоголовая неваляшка.