Мажор для профессора

Несмотря на его дерьмовый характер, на то, что был постоянно груб и строг, именно это и поспособствовало тому, что я стал настоящим мужиком, а не остался тем задротом, коем назвал меня Загорский в день нашего знакомства.

Отлично, Серёжа, это называется забыть. Сколько ты о нём уже не думал? Минут десять? Прогрессируешь.

— Проблемы? — спрашивает Марат после очередного звонка с родины, где я орал как резанный на Павла, что звонит по любому поводу.

— Мелочи, — отмахнулся я.

Три дня уже на острове рядом с этой сладкой парочкой, и чем больше я на них смотрю, тем больше жалею, что оттолкнул Демьяна.

Прав был мажор, от этого тошно вдвойне.

— Рома где? — задаю вопрос, делая глоток холодного пива.

— Скоро будет, — при упоминании о Роме, у Марат лицо светится, а улыбка сама собой появляется на лице.

В последнюю нашу встречу Марат выглядел дерьмово, но сейчас будто и не было того пиздеца, через которого он прошёл в тюрьме. И Рома более расслаблен и спокоен, а таким я его не видел… Никогда.

— Можно нескромный вопрос? — решаюсь я на то, что не даёт мне покоя.

— Конечно, — кивает собеседник.

— Как… — замолкаю, не знаю, как правильно сформулировать. — Как ты понял, что влюбился в Рому?

Дёмин округляет глаза, явно не ожидавший такого рода вопрос.

— Ну ты и сам знаешь, что было в начале.

Я киваю, так как прекрасно помню, как Марат был одержим мыслью поставить на место следователя Куркова.

— Не могу сказать точно, когда именно это произошло, потому что в основном так оно и бывает. Ты влюбляешься с первой секунды вашей встречи, просто не понимаешь, не осознаешь этого. Или, как в случае Ромы, не хочешь этого принять. Но это уже произошло, и больше ты над этим не властен. Возможно прозвучит слишком сопливо, но это реальность: твоё сердце уже не твоё. Как, в принципе, и всё остальное, ты уже не ты. Всё твоё естество принадлежит ему, а взамен он, не понимая этого, отдаёт всего себя тебе. Автоматически становитесь одним целом, жизни по отдельность уже не жизни, а сухое, чёрно-белое существование.

Каждое его слово как битой по голове. Ощущение, что в мозгу поселился судья и при каждом слове больно бьёт и кричит «виновен».

— А Рома, он ведь был… Ну… По женщинам…

Марат усмехается.

— Был, но разве перед таким красавчиком устоишь? — рукой показывает на себя и смеётся.

— Ты тут не при чем. Мне только твой член понравился, — говорит подошедший Рома, и Марат закатывает глаза.

Курков обнимает Марата за шею сзади и целует в макушку, после чего садится рядом.

— Я не буду спрашивать, к чему ты задаёшь такие вопросы, и так всё понятно, — улыбается Рома. — Но скажу, что раз ты их задал, то это неспроста. Тебя терзают эти мысли. Но думать не надо, надо действовать, чтобы там не было.