Мажор по соседству. Сердце на куски

Сердце резанула острая боль разочарования.

Не такими я себе представляла свои первые серьезные отношения. Не такими...

— Завтра буду занят, да и во вторник, скорее всего тоже, но в среду могу забрать тебя как обычно, — говорит Сечин, но я не слушаю его.

Я занята тем, что сама себе наступаю на горло и давлю на него изо всех сил, перекрывая доступ к живительному кислороду и ломая гортань.

— Прости, — поднимаю на него пустой взгляд и мне не надо притворятся, я действительно сейчас ничего не чувствую, — На среду у меня уже есть планы.

— Ок. Тогда давай я все-таки подразгребу вторник и...

— Нет, во вторник я уже договорилась встретиться с мамой, — вру я и ставлю себе мысленную галочку, позвонить родительнице и наконец-то выкроить время для нашего общения.

— Четверг?

— Забыла тебе сказать про инвентаризацию в клинике.

— Пятница?

— Кажется, мы с Акси планировали кино. Так что, не могу. Давай как-нибудь потом увидимся.

— Ок, — кивает он, не предлагая мне для встречи выходные, и внутри меня все вопит от обиды.

— Ок, — повторяю я за ним, а затем покидаю салон его авто и словно на автопилоте бреду до работы, заставляя себя держать спину прямо и не оглядываться.

А слезы? А слезы пусть катятся. Что с них, глупых взять...

Глава 45 – Расправляю крылья

Ляля

В глубине души я надеялась, что Сечин одумается. Напишет или позвонит. Вот прямо сейчас! Или, на крайний случай, в течение дня. Глупо, да? Ну и пусть. Я влюбленная девочка, мне иногда можно верить в чудеса."

"И вот вроде бы все поняла про него и все для себя решила, но… я так безбожно скучала по нему. Так ждала спасительного звонка, что воскресит меня и снова сделает живой. Вернет мои крылья. Но, увы и ах, меня постигло жестокое разочарование.

И вот только тогда, после целого дня горьких раздумий и тягостных ожиданий, до меня наконец-то дошло, что Егору ни горячо, ни холодно. Есть там Ляля, нет её – фиолетово, вообще пофек! Ему достаточно пары встреч в неделю. Жарких, запретных и страстных кувырканий исключительно в горизонтальной плоскости.

Правда – жестокая и горькая тварь! И от нее в груди всё болезненно ныло и саднило. Мое глупое влюбленное сердечко на пятой космической скорости летело к Сечину, но разбивалось на куски, встречая преграду в виде ребер.

Егор молча уехал на своей гробовозке, словно так и надо. А я всю себя сквозь мясорубку пропустила, наизнанку вывернула, сердце вместе с корнями из грудной клетки вытащила, но иначе поступить не могла. Наплевала на все свои желания, стиснув в кулак остатки гордости. Ибо я не хотела стать для этого парня очередной примитивной куклой, которую он привезет домой, получит своё и поставит на полку пылиться до следующего раза.

Ведь между нами всё по-другому, правда? По-другому, я сказала! Просто Егору тоже нужно это понять.