Мажор по соседству. Сердце на куски

Ничего примечательного — просто мясо.

— Ляль, — подалась ко мне подруга и я только сейчас поняла, что слезы все-таки закапали из глаз."

"— У меня внутри все скрипит и трескается, Акси, — жалобно простонала я, — Еще немного и рассыпется на куски. И я не знаю, что делать с этими чувствами. Они душат меня. Они меня ломают. Они делают меня слабой.

— Ну-ну, милая...

— А я поверила ему, дура! Раскатала губу, принимая каждое его слово за чистую монету. Открыла Егору свое сердце, тогда как ему всего лишь нужно было попасть в мои трусы.

— Все пройдет, Ляль. Сейчас мы придем домой, переоденемся в пижамы и станем вновь объедаться мороженым, врубив по телеку какой-нибудь крутой сериал.

— Про зомби? — усмехнулась я.

— Точно!

И мы обе рассмеялись, чувствуя при этом почти неподъемную тяжесть в душе.

— Слушай, — потянула Бронштейн спустя несколько минут молчания, — А если Сечин все-таки к тебе явится под окна? Что тогда?

Ребра от такой перспективы затрещали, а легкие перестали гонять живительный кислород, опасаясь судороги, прокатившейся по всему моему телу с головы до пят. Что это? Страх? Или хрупкая, затаенная надежда?

Боже, я клиническая идиотка?

— Ничего, — прохрипела я, действительно воображая себе, что вот, сейчас мы повернем за угол, а там будет стоять черный монстр Сечина. И они оба будут ждать меня.

Несбыточная и жестокая картинка...

— Ничего, — нараспев повторила за мной Аксинья.

— Да, именно, ничего. Пусть он катится бубликом куда подальше, а меня оставит в покое. У меня вообще-то гордость есть! Я ее просто временно в отпуск отправляла, вот и получился казус, но теперь...

— Но теперь? — переспросила подруга, но я временно распрощалась с даром речи, потому что мы наконец-то повернули в наш двор и то, что я там увидела, повергло меня в шок.

— Какого черта он тут делает? — прошипела я, когда немного отмерла и тут же запрыгнула обратно за угол, за руку утягивая за собой и Бронштейн, которая непонимающе хлопала глазами.

— Кто?

— Конь в пальто и на черной гробовозке, Акси, — зашипела я и тут же полезла в свой рюкзачок, чтобы достать зеркальце и проверить вообще, как я выгляжу.

Так, вроде не видно, что ревела. Отлично!

Подруга же, пока я занималась самолюбованием, выглянула из засады, а потом потрясенно присвистнула.

— О, точно, колымага стоит Сечина. И он в ней сидит.

— И что мне делать? — в зарождающейся истерике заломила я руки.

— Как что? Ты ж сама только что сказала мне, что ничего не будешь делать, если он вдруг появится под твоими окнами.

— То есть... мне что ли просто надо пройти мимо? — сглотнула я вязкую слюну и вздрогнула, так как по коже вдруг пронесся табун мурашек.

— Ага. Нос выше, походка от бедра, во взгляде сама невозмутимость. И самое главное — в глаза ему не смотри, иначе труба.