Мажор

Мои щеки окрасились румянцем, а внизу живота появилась приятная истома.

– Да пожалуйста! – выплюнула слова в жалких сантиметрах от самодовольного лица, отвешивая новую оплеуху. На этот раз Феликс сглотнул и, заведя руки мне за спину, низко прорычал.

– Хорошо вчера потрахались? – полные губы парня презрительно искривились.

Они все хотели, чтобы я нарушила табу и начала говорить. Ну, что же…

– Прекрасно. Он заставил меня кончить три раза подряд… Я так громко стонала, что вся общага слышала… – невинно улыбнулась, лизнув кончик указательного пальца.

Взгляд Железнова ожесточился. На лице поселилось какое-то варварское выражение. Только мне не было страшно. Напротив, отчаянно хотелось ощутить всё, что сулит его праведный гнев.

Боже!

– Что он с тобой делал?! – бесновато осклабился студент, парализуя остекленевшим взглядом.

– Где мы только не трахались. На столе, на подоконнике, в душевой, рискуя быть обнаруженными… У Андрея такая фантазия, знаешь ли… – беспечно хмыкнула, с видом маленькой девочки посасывая палец.

– Это у тебя бурная фантазия. И, судя по тому, что мне известно, вряд ли ты хоть раз испытывала оргазм от его вялого члена… – Феликс приподнял меня за задницу, заставляя обернуть ноги вокруг торса. Вцепилась руками в мощные предплечья, чтобы не рухнуть на пол. – Я прав? – процедил в миллиметре от губ, опаляя кожу мятным дыханием, и я не нашлась, что ответить."

"Воздух стал тягучим и липким, дыхание сбилось. Феликс тяжело дышал, прижимаясь ко мне вызывающим бугром, натянувшим эластичную джинсу. Желваки на заросших скулах «цыгана» ходили ходуном. В ноздрях поселился запах его терпкого парфюма вкупе с еле уловимыми нотками табака. Облизнула губу, замирая в нерешительности, когда баскетболист вдруг мягко спросил:

– А со мной тебе сосаться понравилось?

Наши взгляды пересеклись. Угольные зрачки спортсмена были расширены, а между бровями образовался залом. Сильнее прижалась к нему, стараясь, чтобы голос звучал уверенно:

– Я не почувствовала абсолютно ничего…

Серые глаза затуманились. В них отсвечивали молнии.

– НЕ ВРИ! – рявкнул он, стискивая мои волосы на затылке.

В ушах звенело. Я слепла от эмоций.

– Феликс, ты жалок! – воскликнула на пределе собственных сил.

– Какого хрена? – болезненно осклабился Железнов, глядя так пронзительно, словно заглядывает сразу в душу.

– Не веришь? Тогда поставь на ноги, и я кое-что продемонстрирую.

Недовольно качнув головой, студент всё-таки подичился. Положила ладони на небритые щеки, встала на цыпочки и прильнула губами к его губам. Такие мягкие и упругие. Стала медленно лизать их, ощущая, как бёдра сводит от нарастающего возбуждения.

Господи, что я творю?!

Зажмурилась, наконец, проскальзывая в его приоткрытый рот.