Мажор. Недетские игры (СИ)

– Который дарит цветные ромашки. Я помню.

Мне теперь кажется, что она пахнет чужим мужиком.

Прячу лицо в ладонях и провожу по нему несколько раз.

– Не ромашки, а герберы. Я, кстати, очень люблю их. Особенно красные, – мечтательно говорит и прикрывает веки.

Он ей понравился. Парень этот.

Жилы в теле в жгуты превращаются и сдавливают, разрывая на куски.

– Поехали, – завожу двигатель и со свистом вылетаю на шоссе под звуки клаксонов.

Глава 26. Саша

Глава 26. Саша

Хочется залезть к нему в голову и узнать, о чем же он думает.

Саша.

Стас едет вперед на довольно большой скорости. Взгляд устремлен на дорогу и ни на градус не сдвигается. Напряженный. Даже злой.

Нижняя челюсть чуть выдвинута вперед, ноздри раздуваются, губы поджаты. Да весь его вид говорит о том, что я конкретно влипла. Нечего было злить Аверина.

Проучить его хотела, ревность вызвать. Трижды ха! Все, о чем он думает, это о своем раздутом эго, который я ювелирно проколола иголочкой.

– Здесь камеры повсюду, – сипло произношу.

От такого Стаса становится не по себе.

– Штрафы теперь придут… – заканчиваю мысль."

"Мы обгоняем «Инфинити» в соседнем ряду, следом синюю «БМВ», нового китайца. Кожу жжет. Подогрев сидений, что ль, включил? Ерзаю на удобном месте, сердце в горле бьется.

– Пф, если бы я знала, что ты так обидишься, ничего бы не было…

– Помолчи, а!

Мажор грубо прерывает поток моих извинений. В другой бы раз ответила что-нибудь колкое. Сейчас же инстинкт самосохранения вопит, чтобы я замолчала.

С трудом перевожу дыхание и, насупившись, отворачиваюсь к окну.

Руки тянутся забрать герберы с заднего сиденья.

Но это вообще самоубийство. Еще выкинет меня посередине пути.

– Ну прости, – выкрикиваю, когда он резко стартует на светофоре.

Секунды не прошло, как загорелся зеленый. Вжимаюсь в кресло, меня откидывает назад. Сколько ездила с Авериным, никогда не видела такого дикого вождения с его стороны.

– Хочешь, я больше не буду ни о чем тебя просить? Оставшиеся просьбы аннулирую, а? Только сбавь скорость. Мне страшно, – признаюсь и взгляд на этого безумного перевожу.

– Откуда ты взяла этого ромашкового? – неожиданно спрашивает.

Ромашкового… Придумал же!

– Следователь прокуратуры. Зовут Михаил. Он хороший и добрый.

«В отличие от некоторых», – просится с языка. Но я помалкиваю. Только-только стрелка на спидометре, наконец, достигла отметки в пятьдесят.

– Кто бы сомневался. Хороший… – язвительно комментирует, – целовались?

К такому вопросу не была готова. Открываю и закрываю рот, мозг отказывается работать.

– Может, и целовались, – растягиваю слова и то и дело на Аверина посматриваю.

Он снова напряжен, как оголенный провод. Искры чуть не бегут от него.

– Понравилось?

Сглатываю.