Мажор. Недетские игры (СИ)

Именно такой Аверина старший, да?

– Несколько лет назад было громкое дело, – продолжает, увидев, что я стойко приняла информацию, – один человек продавал синтетику подросткам. Столько парней и девчонок он подсадил, которые впоследствии скончались. Было собрано много улик и свидетельских показаний. Но Аверин получил очень хорошие деньги, чтобы своему подследственному выбить минимальный срок.

И так скудный аппетит пропадает. Не хочется ни есть, ни пить. Не могу представить, каким циником надо быть, чтобы наплевать на жизни людей в угоду деньгам.

Мне это чуждо, я воспитана на совсем других идеалах.

– Я, может, был груб, ты меня прости, – извиняется папа, а я его голос слышу отдаленно.

Уныло киваю.

Представить, что Стас такой же, как и его отец, не получается. Хоть у меня и мурашки по спине пробежали от истории.

– Поэтому очень прошу, держись от сына Аверина подальше.

– Но с чего ты взял, что Стас такой?

Голос низкий и хриплый, словно я кричала на морозе дни напролет. Горло стягивается удушливой волной. Вдыхаю и чувствую открытые раны на гортани, как острыми ногтями провели.

– Саша, Саша. Я работаю с людьми. Разными. Я по глазам могу уже определить, кто какой человек. И редко ошибаюсь.

– Но ты видел его всего лишь секунду!

Хочется открыто и яростно протестовать. Ударить кулаком по стулу, например.

Мне почему-то важно услышать от отца какую-то нейтральную фразу. Что-то типа: «Я могу ошибаться» или: «Не всегда сын продолжение своего отца». Такую банальную хрень, в которую я обязательно поверю.

Отец горько вздыхает, и я понимаю, что тема тяжелая для него. Папа четко соблюдает закон и чтит его.

– Ну что мы все о грустном? Расскажи лучше, как дела в институте, – резко переводит тему, улыбается и возвращается к еде.

Я также выдавливаю из себя улыбку и рассказываю какие-то мелочи с учебы.

Не имею представления, как так получилось – переключить часть себя и показать отцу, что мое банальное любопытство удовлетворено. Потому что другая часть меня трясется в непонятной до этого дня истерике.

Как только вбегаю в комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Опускаюсь на корточки и прикрываю лицо руками.

Дышать тяжело, на грудь камень опустили и сверху потоптались.

Может, нежелание Стаса говорить о семье объясняется такими поступками своего отца? Или Аверин вообще не в курсе его дел?

И как мне вести теперь себя с мажором? Не могу же приказать своему сердцу не стучать так громко, когда Стас рядом. Или полностью его игнорировать, стоит ему позвать меня.

Спать ложусь с тяжелой головой. Мысли облепили меня и не давали погрузиться в сон. Болезненная усталость сбивала с ног, а вот мозг отчаянно искал ответы на вопросы.